Вечером на дороге, выходящей из леса, появился небольшой вражеский отряд. Остановились, полюбовались нами, ускакали. Я предположил, что известили командование о нас, и то приняло решение выждать до утра, отдохнуть перед боем. Ошибся, потому что до следующего полудня враг не появился, даже разведчиков больше не было. Возможно, мы столкнулись с передовым конным отрядом болгарской армии. Я послал несколько небольших разъездов, чтобы узнали, где основные вражеские силы, а еще лучше – взяли языка, за которого первым добывшим его пообещал три номисмы.

К вечеру один из разъездов вернулся с упитанным болгарином с выбритой головой. Наверное, на нем были ранее какие-то доспехи и обувь, но передо мной предстал босой, в грязной, когда-то белой, льняной рубахе и потертых кожаных штагах. Припухший нос и размазанная по лицу и подсохшая кровь информировали, что на встречу со мной пленник ехать не хотел.

- Ты кто? – спросил я на староболгарском.

- Атрач, - представился пленник.

- Командир или простой воин? – уточнил я.

- Командовал десятком всадников, - ответил он и сразу предупредил: – За меня заплатят выкуп.

- Это хорошо, - сказал я и задал следующий вопрос: – Вы из Плискова приехали?

Плисков – это будущая Плиска, нынешняя столица Болгарии. В школьные годы, когда денег было так же мало, как и лет, я курил сигареты «Плиска», которые были короче и потому дешевле. Ходили слухи, что сигаретная бумага сделана из старых тряпок. Я тогда имел смутное представление, из чего делается бумага, поэтому считал болгар скупердяями. Если на счет бумаги и ошибался, то вывод все равно делал правильный.

- Да, - подтвердил Атрач.

- И много вас? – поинтересовался я.

– Много. Вся конница, что сумел собрать командир гарнизона Тутай, - ответил он.

Я уже привык, что слово «много» для людей, не умеющих считать, резиновое и зависит от личного опыта: для одного это пять сотен, для другого – пять тысяч, для третьего – пятьдесят тысяч. Еще знал, что в болгарской армии много пехоты, набранной из славян, а пленник сообщил только о коннице. Вполне возможно, что он не принимал в расчет пехотинцев, как уже начали делать западноевропейские тяжелые конники, которые через какое-то время превратятся в сословие рыцарей. Пока что любой свободный человек мог, получив от сеньора бенефиций, купить коня и броню и послужить в тяжелой кавалерии или, что случалось чаще, сперва проявить себя в бою, даже в пешем строю или в легкой коннице, а потом получить землю и присягнуть, став вассалом.

- А пехота где? – спросил я.

- Охраняет город, - ответил Атрач.

Значит, это не передовой отряд болгарской армии, как мы решили, а, скорее всего, личная инициатива командира Тутая.