Я двигался в левой части нашей конницы, в отряде патши Ерми, который был справа от меня. На этот раз я взял легкую пику, которая сейчас была приторочена к седлу сзади в вертикальном положении. Щит за спиной, чтобы не мешал стрелять из лука. Да и при отступлении будет прикрывать. Прикинув, что дистанция сократилась метров до четырехсот, натягиваю тетиву и по навесной траектории отправляю легкую стрелу во врага, скакавшего так же неторопливо и неплотной массой. Впереди воины в хороших доспехах, в основном чешуйчатых, хотя и кольчуг много. Им моя стрела – так, раздражитель мелкий, разве что случайно попадет зазевавшемуся в незащищенное место. Да и скакавшим за ними всадникам в кожаных доспехах на такой дистанции большого урона не будет. В ответ летят вражеские стрелы, легкие, тростниковые. Они шипят в полете не так, как тяжелые калёные, задорнее, что ли, хотя я знаю, что шипение производит оперение, а оно обычно одинаковое у всех стрел одного лучника. Иногда врывается на высокой ноте «свистулька». Стрелы со свистком за наконечником у кочевников уже не так популярны, как во времена гуннов. Чаще используют наконечник определенной формы с отверстиями, который легче в изготовлении, дешевле.
В атаку печенеги переходят плавно. Вроде бы, скачут с той же скоростью, но перестук копыт становится чаще и громче, тревожнее. Мои соратники поглядывают на меня. Им не хочется показаться трусами, но и погибнуть нет желания.
- Назад! – громко командую я и разворачиваю коня.
Мой жеребец быстро переходит на галоп. Меня сильно трясет в седле и при этом распирает от смеха, потому что уверен, что меня не догонят. Вот просто уверен в этом – и всё! Метров за двести до нашей фаланги начинаю плавно подворачивать вправо, чтобы не налететь на нее. Пусть это сделают те, кто гонится за нами. Успеваю заменить напряженное лицо викинга, стоящего левофланговым в первой шеренге. Русая борода, придавленная кожаным ремешком шлема, образовала выпирающий клубок, словно у скандинава сильно удлинился подбородок. Бледно-голубые глаза смотрели сквозь меня на скакавших следом врагов.
Миновав фалангу, я сдерживаю коня, начинаю разворачивать через левое плечо. Передо мной спины воинов-славян из последней шеренги. С удивлением отмечаю, что почти все в кольчугах, хотя сзади обычно стоят самые молодые, малоопытные. А первые две шеренги уже рубятся. Печенеги, как я предполагал, увлеклись погоней и, увидев перед собой пехоту, не удержались от искушения, ломанулись на нее. У них, наверное, или вовсе нет опыта сражений с пехотой, или гоняли небольшие отряды плохо оснащенных воинов. У всадника появляется уверенность, что он сильнее пешего уже только потому, что выше. Сейчас они узнают много нового, и некоторые даже не успевают удивиться.
