– Это еще не все, – усмехнулась Лола, – только присказка, сказка будет впереди. Я к твоему папе еще раз приходила и снова «улучшитель» унесла.

– Зачем? – прошептала Римма.

– В одеяло к матери вшила, – последовал спокойный ответ. – Сначала Микки окочурился, пудель придурочный, а уж потом и те, кто называл себя моими родителями. Так им и надо! Незачем было на свете жить. Нам с Машкой Лаптевой не повезло, не любили дочек мамы, а папы не замечали. У моих Ирка за главную считалась, а Машку гнобили почем зря, запретили моделью работать, притесняли. Туда им и дорога!

– Лаптевых… вы… да… – забормотала Римма.

– Мы с Машей друг друга в беде не оставляем, – ухмыльнулась Лола, – ясно? Я всегда о близких мне людях забочусь. Вот ты, например, хочешь жить в отдельной квартире?

– Да, – радостно воскликнула Римма.

– Что ж, это можно устроить, – протянула Лола.

– Как? – спросила Победоносцева.

– Понимаешь, – вкрадчиво завела Кисова, – «улучшитель», ну тот, что в одеяле был, работать перестал. Мне нужен новый. А папа твой в дурке сидит, к нему только близких родственников пустят. Давай стырим парочку «улучшителей».

– Зачем? – задала дурацкий вопрос Римма.

– Надо. Очень. Получишь за это деньги на квартиру в долг.

– Хорошо, – растерянно протянула Римма. – Ой, нет!

– Тебе квартира не нужна? Хочешь всю жизнь в коммуналке маяться?

– Очень даже мечтаю отсюда съехать.

– Тогда в чем дело?

– Долг возвращать надо, – начала было говорить Римма, но тут до ее глупого, малоповоротливого мозга дошла наконец суть дела.

– Мамочка, – заголосила Римма, – ой! Чё творится! Вы людей с Машкой поубивали! И Таньку тоже! Господи! Ой! Как же так! Ты с ума сошла!

– Успокойся, дура, – устало рявкнула Лола, – пошутила я с тобой. Глупо, конечно, вышло.

– Пошутила?

– Да, помнишь, как мы тебя в детстве разыгрывали? Постоянно подкалывали, а ты покупалась, в валенках и шубе летом во дворе стояла.

Римма счастливо засмеялась:

– Точно! Вовсю веселились, ловко вы меня. Ну у тебя и шуточки. Слышь, Лолка, я прямо чуть не умерла сейчас от ужаса.

Лола закашлялась, потом воскликнула:

– Ладно, не сердись, я детство вспомнила.

– Да мне и в голову не придет обижаться, – заверила ее Римма.

Лолита засмеялась:

– Хорошее было время, помнишь, как мы тебе отметку в журнале переправили?

– Ага, – захихикала Римма.

– А как я тебе свои платья для дискотеки давала?

– Точно.

– И контрольные за тебя решала.

– Верно, кабы не ты, не сдать мне экзаменов вовек.

– А кто хаму Бирюкову бойкот объявил, когда тот тебя «чмо» обозвал?

– Ты.

– Кто к Матильде ходил и просил для Риммочки разрешение сочинение переписать?

– Ты, ты! – с благоговением восклицала Победоносцева.