– Любимое всеми слово.
– Нет, не нормально. Но я рада видеть, что тебе больно. Подавление боли веществами сделало бы все намного хуже.
Хочу разрушить ее надежду. Сказать ей, хотя я трезв – как и обещал Луне , а не ей, – что я не ем и не сплю. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу маму. И каждый раз, когда я их открываю, то вижу Луну, уходящей от меня, становящейся все дальше и дальше с каждым морганием, как призрак. Мне страшно, что со временем чувство ответственности Луны передо мной ослабнет. Она вернется в Бун. К Эйприл. К ДЕБИЛЬНОМУ ДЖОШУ.
Я хотел сказать Дикси, что меня преследуют две женщины, что для нее у меня нет места в сердце, голове или даже между ними.
Хотя, с того момента как мы встретились, я не сказал ей ничего обидного.
– Когда ты уезжаешь? – Я поменял тему.
Даже простые разговоры о маме с Дикси казались предательством. Я бы сказал папе, что был бы рад, если бы он устроил Дикси допрос с пристрастием на похоронах, но правда в том, что я жалел ее, пока она стояла там. Да уж, она жива, а Роза – нет, но мама была любима. Обожаема. Ее берегли все, а мужчины в семье ставили на пьедестал.
Я никогда не полюблю Дикси подобным образом. Черт, да за маму я бы отдал жизнь без раздумий.
– Найт…
– Это простой вопрос, Дикси, – сорвался я.
В тишине она отдала мне конверт. Он уже был открыт и ужасно помят. Я потер шею.
– Не можешь позволить себе клей? – Я приподнял бровь.
– Прочти его. – Она проигнорировала мое высказывание. – Пожалуйста.
– И тогда ты скажешь мне, когда уезжаешь? – Я усмехнулся, пытаясь заставить ее чувствовать себя нежеланной, но не несчастной.
– Тогда ты скажешь мне, хочешь ли ты моего отъезда. – Она вздернула подбородок.
Это пробудило интерес во мне. Я достал письмо, и первое, что бросилось мне в глаза, – почерк. На меня словно вылили ведро ледяной воды. Потому что я узнал бы его в любое время и где угодно, даже во сне. Аккуратный и решительный, с длинными линиями.
У меня во рту пересохло, взгляд впитывал каждое слово, как будто они были водой."
"Дорогая Дикси,
Я знаю, что мне следовало прекратить писать тебе. Это слишком навязчиво. Но дело в том, что у меня осталось немного времени и я не могу позволить себе покинуть эту землю, зная, что не сделала всего возможного, чтобы соединить вас двоих.
Я понимаю, почему ты не отвечала на мои письма, когда я посылала его фотографии. Потому что пугающе легко привязаться к нашему Найту. И под «нашим» я понимаю моего, Дина и твоего.
Твоего, Дикси. Твоего.
Он прекрасен, не так ли? Самый красивый мальчик, которого я когда-либо видела. Но не только внешняя привлекательность и спортивная фигура делают его популярным. Я не хочу, чтобы ты думала о нем, как об очередном мальчике со смазливым личиком.
