– Пушки у них есть, – продолжала Ксения. – Сколько, сказать не могу, не считала. Мотоциклеты, опять же… Страшные они, злые. Только и слышно: «Сухиничи! Сухиничи!» Уж очень волнует их наша узловая. Когда наших выбили, было их человек восемьдесят. А сегодня вечером понаехали остальные.

Бойцы опять переглянулись. Вроде маленькая деталь, а как много она объясняла разведчикам.

– Ну, спасибо тебе, Ксения, – сказал Москаленко. – Очень ты нам помогла. А вот оставаться вам здесь больше небезопасно. Уходите-ка вы в лес. Но очень тихо, не попадитесь кому на глаза. Скоро всё закончится, тогда и вернётесь.

– Что ж, опять в бега, – вздохнула женщина. – Ладно, нам не привыкать. Спасибо, миленькие.

– Бывай, тётка! – сказал на прощание Соловьёв. – Береги дочку.

Бойцы вышли. Соловьёв достал планшет и при слабом свете луны набросал схему деревенских построек, выделив предполагаемый штаб и возможные места расположения танков. Записал сведения о количестве живой силы противника.

– Надо бы перепроверить, – нарушил молчание Москаленко.

– Пошли, – скомандовал Соловьёв.

Они ещё некоторое время пробирались между домами, проводя рекогносцировку и отмечая на схеме вражеские позиции, в том числе посты часовых.

Картина складывалась сложная. Вместо обещанных двух рот нападающим противостоит враг, значительно превосходящий их по численности, к тому же занимающий укреплённые позиции.

Лазнюк обсудил с командиром батальона сложившуюся ситуацию. Было решено отослать в Которь связных для корректировки задания.

Время ожидания ответа командования тянулось медленно. Бойцы скучали, теряли боевой настрой.

Лазнюк решил действовать.

– Аверкин! Ануфриев! Ко мне!

Он показал им на рукописном плане Соловьёва места, где у немцев были выставлены часовые.

– Снимите вот этих двоих. Остальные вас не касаются. Но смотрите, если начнётся артобстрел, сразу возвращайтесь назад.

Командир знал, что Аверкин неплохо орудовал финкой, а Ануфриев был лёгкий и быстрый. Они друг друга неплохо дополняли.

По дороге Володя задал Ануфриеву вполне резонный вопрос:

– Послушай, а как же жители? Если начтут бить из пушек, им ведь тоже достанется.

– Не дрейфь! У них всего десять снарядов, – подмигнул Женька.

Это, конечно, успокаивало, но только отчасти.

Они спустились по склону и скрытно приблизились к крайнему дому. Часовой, нахлобучив на себя всё что только можно, прохаживался у угла постройки, периодически постукивая сапогами и подпрыгивая на месте.

– Я пошёл! В случае чего открывай огонь, – шепнул Аверкин напарнику."

"Женька видел, как Володя прокрался вдоль стены, дождался, пока фриц появится из-за угла, и набросился на него. Удар ножом пришёлся в шею, поэтому немец даже пикнуть не успел.