– Ловко ты его! – сказал Евгений, когда Аверкин вернулся.
Только они направились ко второму посту, как послышался характерный вой, сопровождающий полёт снаряда, и где-то в центре деревни раздался взрыв.
– Началось! – крикнул Ануфриев. – Отходим!
Пока они добежали до своих, взрывы прекратились. Но деревня ожила – немцы забегали и, применяя излюбленную тактику, запалили крайние дома.
В то время как Аверкин снимал часового, Ануфриев успел рассмотреть, что все дома со стороны планируемого наступления были заняты фрицами. Он доложил об этом командиру.
– Пойдём с запада! – решил Лазнюк.
Для того чтобы атаковать деревню с запада, надо было пройти километра полтора. Лыжи оставили в конюшне. Без них пробираться по снежной целине было намного тяжелее, но в бою лыжи стали бы обузой.
Пока шли, Ануфриев решил поделиться своим запасом гранат с товарищами. Эти 800-граммовые дуры надо было ещё суметь кинуть, чтобы самому не пострадать. Поскольку особенной силой он никогда не отличался, решил избавиться от ненужного балласта. «Пусть кидают те, кто посильней», – справедливо рассудил Евгений.
– Держи-ка, дружище, – протянул он Аверкину пару штук. – В бою пригодятся.
– А ты чего ж? – спросил Володя.
– Не по мне это, – улыбнулся Женька.
Ещё две гранаты он передал Мише Головахе. Тот, как и Аверкин, был крепким парнем и гостинцу обрадовался. Себе Ануфриев на всякий случай оставил только одну гранату.
Лазнюк по ходу движения определил несколько групп и показал направление их действий. Рассредоточившись на 50–60 метров по фронту, омсбоновцы приблизились к домам. Командир со своей командой, в которую вошли сержант Алексей Кругляков, бойцы Владимир Захаров и Михаил Ястребов, взяли на себя немецкий штаб.
Кругляков так удачно кинул первую гранату, что похоронил в здании бывшего сельсовета едва ли не дюжину фрицев. Правда, досталось и Круглякову – от своей же гранаты он получил осколочное ранение в руку.
Тем не менее, дело пошло. Пространство вокруг наполнилось грохотом взрывов и треском автоматных очередей. Фашисты с криками «Рус! Рус!» выскакивали из домов и сразу же попадали под прицельный огонь омсбоновцев.
Ануфриев находился на правом фланге. Он рассчитывал, что как раз с этой стороны должна подойти спецрота, которую собрали им в помощь.
С позиций немцев вёлся мощный огонь, в основном трассирующими пулями. Темень прорезали яркие чёрточки очередей – зрелище по своей красоте завораживающее. Но эта красота была смертельной. Вскоре одна из таких пуль ранила командира. Получили ранения и другие бойцы.
Ануфриев стрелял из своего карабина, как только появлялись цели. В предыдущем бою он уже потратил около полусотни патронов, теперь у него оставалось чуть менее двухсот штук.
