Теперь, когда все животные поняли, что им больше не нужно молчать и таиться, уровень шума в торговом зале поднялся до значения «выше среднего», приглушенный шепот сменился взволнованным гулом, и многие четвероногие обитатели магазина вышли из клеток, чтобы как следует рассмотреть Лоттину маму.
Хомяк Джерри промаршировал к краю своей полки и свесился вниз:
– Добрый день, мэм. Позвольте представиться: Джерри. Как поживаете?
– Спасибо, хорошо, – растерянно пробормотала мама. – Э… вы давно здесь живете?
– О нет. Всего несколько недель. Восхитительная обстановка. Замечательная компания, отменные бойцы. Прошу прощения, мне надо бежать. У меня жесткий график физических упражнений. Надо следить за своим животом. Мы, хомяки, склонны к набору лишнего веса.
Лоттина мама слабо кивнула и повернулась обратно к розовым мышкам, которые уже вскарабкались на ее руку, лежащую на прилавке, и наперебой задавали вопросы. Из каких именно рыб добывается жир? Из каких частей рыб? Все-таки мыши нерыбоядные грызуны, и не повредит ли им жир, добытый из рыбы? И насколько он жирный? Это важный вопрос. Слишком жирная пища плохо сказывается на фигуре, о чем Лоттина мама наверняка должна знать.
Лотти потихоньку отошла от мамы и приблизилась к маленькой, но уютной кроличьей клетке, стоявшей на полке напротив прилавка. Ее встретил слегка настороженный взгляд больших карих глаз кролика Барни."
"– Привет, Барни, – ласково проговорила Лотти, открывая клетку. Клетки животных в дядином магазине никогда не запирались и даже не закрывались, они просто казались закрытыми, чтобы у обычных, далеких от магии посетителей магазина не возникало лишних вопросов. Но Барни было спокойнее, когда его клетка закрыта. Он был очень пугливым и нервным кроликом.
– Теперь она все понимает? Эта добрая тетенька? – Он смотрел на Лоттину маму влюбленными и одновременно испуганными глазами.
Лотти кивнула:
– Да, и теперь ты можешь с ней поговорить.
– Если я заговорю, я, наверное, ей разонравлюсь, – пробормотал Барни. – Я не такой умный, как эти мышата.
– Она тебя обожает, – успокоила его Лотти. – И ты не обязан с ней разговаривать, если не хочешь сам. Ей нравится просто держать тебя на руках и кормить морковкой.
– Я люблю морковку, – мечтательно проговорил Барни и позволил Лотти взять его на руки и отнести к прилавку.
Мама подняла глаза, радостно улыбнулась и бережно сняла с руки мышей, которые в пылу жаркого спора этого, кажется, и не заметили. Она взяла Барни на руки почти с облегчением – как будто наконец появилось хоть что-то, что она понимала.
– Ох, Лотти, – тихо сказала она. – Ты знала, что он меня убедит. Теперь я понимаю, за что ты боролась, когда говорила, что хочешь остаться здесь. – Она тяжело вздохнула. – Тебя нельзя забирать отсюда.
