Спряталась? Она любит… Она же у меня озорница, прятки любит больше всего…

Огляделась. Начала звать её всё громче и громче. Бегала глазами по толпе.

– Соня! Ну хватит, выходи! Это уже не смешно!

Марк насторожился.

А мой голос начал подрагивать.

– Подожди здесь, я пройду вдоль торговых рядов.

– Марк, – голос сорвался. – Её… нет. Но она ведь только что была рядом!

– Катя, спокойно. Мы найдём её, слышишь? Она не могла уйти далеко.

Но паника уже наступала, душа терзалась.

– Нет… Нет-нет-нет. Она же такая маленькая!… Её могли увести!

– КАТЯ. – Марк положил руки на мои плечи и заглянул в глаза. – Всё будет в порядке, – сказал почти по слогам. – Я тебе обещаю.

Мы разделились. Я металась между людьми, хватая за руки прохожих:

– Вы не видели маленькую девочку? В белом платье, с кудрявыми волосами?

– Нет…

– Нет, извините…

– Я только что видел девочку, она бежала в ту сторону, к киоскам! – поделился подросток.

Я сорвалась с места, а сердце громко стучало в висках.

«Пожалуйста, пусть ничего не случится… Пусть она просто заигралась… Пусть она спряталась… Только бы не…»

Но в душе уже зарождалась настоящая чёрная бездна, поглощая собой остатки здравого смысла.

Моя девочка исчезла. Её нигде не было. И я боялась представить самое страшное.

~Глава 16~

– СОНЯ! – кричала я, бегая по набережной с таким отчаянием, что у людей на лицах проступал ужас. Марк метался у торговых киосков, проверяя каждую щель. Он уже говорил с кем-то по телефону – коротко, чётко, с каменным лицом и руками, жёстко сжатыми в кулаки.

– Она только что была с нами рядом… Мы ведь всего на секунду с неё спустили глаза… – всё повторяла я, как заведённая, будто кто-то мог мне объяснить, куда делась моя дочь. – Всего на секунду!… И она исчезла…

– Мы её найдём, – твёрдо сказал Марк, подхватывая меня под локоть, когда я чуть не споткнулась. – Я обещал.

И говорил он так, что мне не оставалось ничего, кроме как слепо поверить.

Прошло всего две минуты, и набережная начала меняться прямо у меня на глазах. Где-то завыла сирена, кто-то выкрикнул в рацию: «объявляю тревогу, розыск ребёнка». Люди в форме стекались со всех сторон, вырастая как будто из-под земли.

Через десять минут набережная Южного напоминала подготовку к военной операции. Полиция оцепила зону, начали обходить киоски и лавки. МЧС, и… о чёрт… даже ОМОН. Собака, натренированная на поиск детей, обнюхивала игрушку, оставленную Соней, а над морем гудело два больших дрона.

Я стояла и смотрела, как мир рушится у меня на глазах.

– Никого не выпускают… – зачем-то заметила, глядя, как люди паникуют. Никому не позволяют уйти. Проверяют документы и проводят опрос.

– Ничего, потерпят, – сцепив зубы, ответил Абрамов. – Это нужно, чтоб найти Соню.

Я взглянула на Марка, и впервые за долгие годы ощутила, что не одна.