Таргитай

Нехотя смотрит на царя в ожидании приказа. Степан встал рядом с невром. На лице безрассудно-радостная улыбка, рука готова выхватить меч.

– Не гневайся, Алкедон, – произнёс Таргитай. – Но этот волк – мой побратим. В бою он достал меня когтями, пролил мою кровь. Я в ответ – пролил его.

– Что-то не видно на тебе ран, – заметил Комар, – разве что за задницу цапнул! Или за другое место! Ха-ха-ха!

Он захохотал, его сотканное из тугих мышц тело в доспехе затряслось.

Воронг тоже рассмеялся. Степан убрал пальцы от пояса с мечом, расслабился.

– Ладно, – сказал Алкедон.

Суровость ушла с лица, в нём проступила усталость, в глазах стали видны красные прожилки. – Кровник – это святое. Похорони, как велит обычай на твоей дикой родине.

Медгарв с облегчением выдохнул, на висках от напряжения выступили капельки пота.

– Ступайте, отдохните с дороги, – милостиво разрешил царь. – Через пару дней выступаем. Мы должны заботиться о родном Дунаре! Скоро у нас прибавится земель, а вам выпадет честь сразиться с такими врагами, которых вы никогда не зрели!

Его лицо сделалось жёстким, в глазах вспыхнул яростный блеск.

– Куявы, если их загнать в угол, дерутся, как звери! Но мы – победим! За нами Правда! С нами боги!

Глава 7

Таргитай не находил себе места. За окном яркий белый день, солнце сияет, как начищенный медный таз, постепенно карабкаясь на другую половину небесного купола.

Роскошные покои кажутся тесными, Таргитай меряет их шагами, но не может найти места – в голове крутятся мысли о предстоящей войне. Он наяву слышит лязг сталкивающихся мечей, стук топоров о щиты, чавкающий звук разрубаемой плоти.

В его воображении могучие армии рубятся на широком зелёном поле, а он то парит, словно птица, обозревая битву свысока, то непостижимым образом оказывается в самой гуще.

Видит, как сталкиваются озверевшие от вида крови воины – куявские и дунарские в блещущих на солнце доспехах, полуголые артане с топорами в руках. Их доспехи – доблесть и священная ярость богов!

Со всех сторон слышны крики, лязг оружия. Слышно, как стонут смертельно раненые. В небе кружит множество чёрных точек – вороны ждут, чтоб опуститься и начать погребальное пиршество.

Внезапно дверь распахнулась, и порог переступил Степан.

Лицо бледное, не сводит внимательных глаз с Таргитая.

Дудошник с грустной улыбкой поднялся на встречу товарищу, но тот выставил ладони, призывая не подходить.

В его глазах Таргитай прочел досаду и злость.

– Что с тобой? – спросил невр. – На тебе лица нет.

Степан смерил его странным взглядом, словно увидел в Таргитае злейшего врага.

– Я ходил по городу, – сказал бывший разбойник, наконец. – Был на базаре, ходил на капище.

– И что? – спросил Таргитай непонятливо.