С другой стороны…

Лео тоже не похож, но он один из них.

Я подскакиваю за Августиной, чтобы проследить, прощаюсь с Адрианом, который сидит с опустошенным видом, и Ионом, который не понимает, куда я так рванула.

Догоняю Августину в коридорах. Слежу из-за угла. Попутно отбиваюсь от пациента, который хочет понюхать мои волосы. Вскоре я позволяю это делать… потому что теряю дар речи.

К Августине подходит грустный Василий Чацкий.

И они целуются.

Глава 24

Покайся…

за сестру и двор, крутой адвокат стреляет в упор…

Вот дьявол!

Я стою с открытым ртом. Не верю в происходящее. Августина и есть подружка отца Лео? Та самая, которую Лео терпеть не может? Обалдеть!

Августина прекращает целовать Василия и поворачивает голову в мою сторону. Я отпрыгиваю обратно за угол. Ее взгляд оставляет на коже зудящий отпечаток, словно я узнала нечто страшное, хотя люди всего лишь целуются, что тут плохого?

Черт… а если… если Лео не любит Августину не из-за матери? Возможно, он знает, что она член «Затмения»?

К тому же раз Августина с его отцом, то она могла забраться к Лео в дом сегодня, позаимствовав ключи у Василия, могла дать Элле этот дебильный браслет – я опускаю руку в карман, касаюсь шипов на железной лозе – и она могла написать мне те странные сообщения, когда я вышла из палаты. Вдруг «Затмение» придумало новую схему убийств грешников? Вдруг они преследуют Лео, чтобы запугать? И поэтому он ничего не делает. Он знает, кто ему угрожает. Лео был невероятно спокоен, когда маньяк оставил ему послание. Так не бывает. Это чересчур – даже для холоднокровного Шакала. К нему забрались в дом, господи!

И единственное, что он сделал: стер надпись с зеркала?

С другой стороны, это ведь Лео…

Я не удивлюсь, если он в ответ на «Покайся», напишет рядом: «Пошел на хрен».

Шакала подобным не запугать.

И все-таки.

Что… если Кровавый Фантом и правда кто-то из «Затмения»?

– Эми? – раздается знакомый ласковый голос за спиной.

– Виктор? – удивляюсь я, разворачиваясь. – Боже, как я рада тебя видеть!

Я вмиг обнимаю своего друга, и он едва не роняет коробку с шоколадными пирожными. Его коричневая шляпа падает на пол: я так крепко вцепляюсь в мужчину, что сбиваю ее с его головы.

Виктор за время нашей дружбы умудрился стать для меня чем-то вроде спасательного круга посреди бушующего океана. Когда он рядом, внутри загорается маленькое солнце. Как бы слащаво это ни звучало, черт, я так чувствую.

Я поднимаю шляпу, отряхиваю и надеваю на взъерошенные русые волосы Виктора.

– Ты что здесь делаешь, солнце мое? – Он приобнимает меня свободной рукой и дружески трясет.