Офицеры выпили. Закурили.
– А все-таки ты, Миша, нехорошо поступаешь, – сказал Тимохин.
– Чегой-то? Нехорошо, что угостил вас? – удивился Шепель.
– Нехорошо, что к начальству с пойлом подъехал. Ребята посмотрят и скажут: вот Шепель какой, гнется перед командованием. Тебе бы сослуживцев угостить, а не нас.
Михаил улыбнулся:
– А ты думаешь, Саня, не угостил? Или Шепель, в натуре, козел?
На этот раз удивился Тимохин:
– Погоди, погоди, майор, уж не хочешь ли ты сказать, что все офицеры выпили?
– Ну не все, конечно, кто-то отказался.
– Ну, Шепель! Прилетим, я тебя…
Крымов рассмеялся:
– И что ты ему сделаешь, Саня? Выговор объявишь? Когда? До представления к награде или после?
– Иди отсюда! – гаркнул на подчиненного Тимохин. – Видеть тебя не могу! Достал ты меня вконец!
– В чей конец?
– Шепель!
– Я, командир!
– Уйди! Не зли!
– Эх, Саня, Саня, да ты злиться-то по-настоящему не умеешь! Я имею в виду на своих, потому как сам прошел огни и воды от рядового бойца до командира группы.
– Фляжку оставь – и те, что раздал ребятам, давай сюда. Нам с Крымом не хватало, чтобы в Москве вас выносить пришлось!
– С чего? С трех литров на тридцать рыл? Те фляги пустые, а эту забирай, неблагодарная твоя душа.
Шепель пересел к бойцам «Миража», и вскоре оттуда послышался смех.
– Никак Миша анекдоты травит, – проговорил Крымов.
– Он на это мастер!
– И не только на это!
– И не только на это. Кстати, ему тесть работу в нефтяной компании своей предлагал. Каким-то начальником на бешеном окладе. Отказался. А ведь мог бы сидеть в шикарном кресле, в дорогом, цивильном прикиде, подписывать бумаги, попивая кофе, подаваемый красавицей секретаршей.
– Не представляю Шепеля в качестве чинуши.
– Вот и он не представляет.
Тимохин потянулся:
– А как же все-таки хорошо лететь домой, да, Крым?
– Еще бы! Домой, не к духам.
– А дома сейчас хорошо!
Александр закрыл глаза. И думал он о том, как подойдет к дому, как выбежит навстречу Татьяна, как он поднимет ее на руки, крепко прижав к груди. И теплая волна накрыла полковника. Даже только ради этих моментов возвращения с войны домой стоило служить в спецназе. Стоило просто жить! А жизнь – она сильнее смерти, если в этой жизни есть смысл. То, ради чего и отдать ее не жалко."
