— Здравствуйте, — меня проводили к заведующей отделением. — Вы знаете мою проблему, Ольга Константиновна. Помогите решить.
Да, я через знакомых пробил себе немедленную встречу в выходной день.
— Мальчик еще у нас, но мы уже подали документы для определения отказника в специализированное учреждение. Ребенок родился недоношенным, но здоровеньким.
— Я отец.
— Официально вы никто. Вы не были мужем роженицы. Ваше отцовство нужно доказывать. А родственники Астафьевой написали отказ от ребенка.
— Они забрали тело? Они похоронили ее?
Пока ехал на встречу, позвонил своему знакомому: тому, кто подбирал охрану. Мне нужно было быть в курсе, как так вышло. Честно, не буду врать, будто бы оплакивал Камиллу. Но она совсем молодая женщина, ей еще жить и жить. Это в любом случае несправедливо. А еще так глупо. Вечером перебегала дорогу из магазина, естественно, вне положенном месте. Ее сбил курьер-доставщик на мопеде. Охранник даже понять ничего не успел: скорую вызвал, а потом уже мне звонил. Я в полном дыму послал его.
— Да, забрали. Мы ничего не могли сделать: девушка поступила с серьезным внутренним кровотечением: шансов у нее не было, а у плода были.
— Я понял, — кивнул и в упор посмотрел на заведующую. — Я могу увидеть мальчика?
Я адвокат и сталкивался в практике с подобными ситуациями. Доказать отцовство, получить документы, и ребенок официально мой. Вопрос только во времени. Не хотелось бы бодаться с ПДН.
— Можете, — Ольга Константиновна поднялась. — Новорожденный пробудет у нас около месяца. У вас есть время до передачи соответствующим органам.
— Спасибо, — сухо кивнул, останавливаясь у входа в боксы с недоношенными. Поправил халат и проследовал за врачом.
— Ваш, — улыбнулась Ольга Константиновна и отошла в сторону. Я с любопытством наблюдал за спящим ребенком: темные волосики, смугленький, совсем крошечный, голова на бочок, а рядом бутылочка со смесью. Малыш словно ощутил мой взгляд и забавно срыгнул. Я улыбнулся. Вот и стал трижды отцом.
В понедельник запущу механизм признания отцовства, да и вообще пора возвращаться к работе. И так долго чудил. Но сейчас моей целью был отчий дом. К маме ехал. С отцом тоже не мешало повидаться, да извиниться, но это уже второе. Я мать обидел, это важнее. Всегда вроде с папой был солидарен, авторитетом для меня был, а женщина, которая родила меня, в разы важнее оказалась. Я у матери один, а у папы, если что, другая опора подрастала. Мне о маме в первую очередь заботиться нужно."
"— Марат, сыночек, — мама обнимала и целовала меня. — Все хорошо, мальчик мой? — смотрела испытывающе.
— Теперь да. Острая фаза пройдена. Живем… Дальше, живем, мама, — обнял ее крепко. — Ты прости меня, мамочка. Я вел себя отвратительно. С вами, с Полиной…
— Она была у тебя?
Я только кивнул.
