В плену Обмана (СИ)

И большой вопрос, захочет ли моя девочка отказаться от этой роскоши и жить со мной в шалаше. Анита что-то говорит водителю, и он уходит в кафе напротив, а мы садимся в машину.

В салоне меня ждет очередное потрясение, на грани восторга и щемящей нежности. Между нами на сидении стоит белая люлька, а внутри куча детских вещей. В этот момент до меня окончательно доходит, что у меня будет ребенок. Это не что-то далекое и эфемерное, а настоящее. Он живой, он уже есть под сердцем моей любимой девочки! У нас будет ребенок! Мы связаны стальными цепями. Мы будем всегда, у нас есть продолжение.

Прикасаюсь к крошечным детским пинеткам с божьими коровками, аккуратно вожу пальцами по нежной ткани, и глаза начинает щипать от подступающих слез. Последний раз я плакал в детстве. Зажмуриваю глаза, откидываю голову на спинку сиденья, пытаясь подавить эмоции. Я наизнанку вывернусь, но дам моей девочке и ребенку все самое лучшее!

— У меня не было тогда другого выбора… — начинаю я, так и не открыв глаза, потому что не хочу, чтобы она увидела мою слабость и боль или, скорее всего, боюсь увидеть в ее глазах разочарование и недоверие.

— Не нужно… — тихо останавливает меня. — Я все понимаю, у тебя другие приоритеты, мама, и нужно было как-то выживать. Но почему за мой счет?

А вот это удар под дых. Такой ощутимой удар, от которого хочется кричать.

— Нет, сладкая, все не так, совершенно не так. Выслушай меня, пожалуйста… — она молчит, и я принимаю это за согласие. — Когда увидел тебя впервые возле твоего магазина, я сошел с ума. Ты была невероятно красивая, женственная, нереальная, мне так хотелось попробовать тебя на вкус… Я полюбил тебя, когда впервые вдохнул твой запах и поцеловал.

Ты перевернула все мое мировосприятие, жизнь, наверное, разделилась на до встречи с тобой и после. Я отгораживался от тебя только потому, что хотел сначала выйти из банды и только потом начать новую жизнь, но судьба, сука, сталкивала нас снова и снова, при таких обстоятельствах, что я не мог пустить все на самотек. Ты стала моей зависимостью, моей болезнью, моей душой, моим раем посреди ада. Мы так летали, помнишь? — не жду ответа, но слышу ее рваные всхлипы. — Как ты могла подумать, что это все не по-настоящему?! Ты как яркая вспышка в моей непроглядной тьме, что-то чистое посреди грязи. Боже… — стону, закрывая лицо рукой, не в силах выразить свои чувства в словах. Мне проще говорить ей о любови прикосновениями, поцелуями, нежным шепотом, взглядом и даже грубостью. Но сейчас нужно говорить…"

"— Я очень тебя люблю, моя принцесса. Нет, это больше чем любовь, это что-то глубже, до раздирающей боли в груди, до хаотичного стука сердца, до безумия, поклонения и одержимости.