Помню, как Оливер обнимал и целовал меня, заверяя, что приворот ничего не значит, и его чувства никуда не делись. Помню и тяжелый недовольный взгляд своей родственницы, которая смерила будущего зятя холодным недовольным взглядом и строго приказала:

— В мой кабинет, господин Ламберт.

Уж не знаю, как там его мучила бабушка и чем грозила, но вышел Оливер из ее кабинета вполне довольный жизнью.

— Я поговорю с отцом, и скоро он нанесет вам визит, — заверил бабулю бывший Инквизитор Иствиля, после чего озорно мне подмигнул, коротко поцеловал и с сожалением попрощался.

Долго себя ждать отец господина Ламберта не заставил. И уже через месяц после его визита к бабушке, мы с Оливером зарегистрировали брак в столичной ратуше. Несмотря на все уверения последнего, имя рода новоиспеченного супруга я наотрез отказалась брать.

— Род Мурай на мне не прервется, — упрямо заявила ему тогда я прямо в ратуше.

И Оливер, проявив настоящую мудрость, отступил, позволяя мне придерживаться выбранного решения."

"И вот, с того дня пролетело уже целых пять лет.

Многое в нашей жизни за это время изменилось, а многое осталось прежним. Мы остались жить в столице, переехав в свой собственный дом. Оливер продолжал служить в столичном отделе внутренней безопасности Совета Инквизиции. А я открыла лавку неподалеку от дома и постепенно готовилась к тому, чтобы занять пост бабушки во главе ковена.

От мыслей меня отвлек грохот на втором этаже, а следом по лестнице сбежал босоногий мальчик лет четырех, держа в руках толстого пушистого кота и улыбаясь широкой беззубой улыбкой.

— Мама, а Лесли дергала Селима за хвост, и он так смешно ругался, — сдал сестру и их пушистую няньку Аарон.

Я посмотрела на фамильяра недовольным взглядом, забирая его с рук четырехлетнего сына, который сам только недавно стал чуть больше фамильяра.

— Селим, сколько раз я тебя просила при детях не выражаться? — обманчиво ласковым тоном поинтересовалась я у кота.

В целом, стоит признать, что с рождением Аарона Селим перевоспитался. Стал более серьезным, ответственным, любил проводить время с малышами и старался их оберегать.

Но иногда, когда они принимались сильно его мучить, пара крепких словечек из уст фамильяра все же пролетала.

— Лесли только исполнилось два года, а хватка у малышки такая, что я думал, хвост мне оторвет, — пожаловался Сел.

В тот день, когда Лесли только появилась на свет, бабуле хватило одного взгляда на новорожденную правнучку, чтобы тут же вынести вердикт:

— Родилась светлая ведьма.

Поэтому был нисколько не удивителен ее повышенный интерес к фамильяру.