Папенька должен был прийти, ведь он стал тестем короля, да и Зоя… Я только сейчас подумала, это так странно, что она меня не отговаривала. Зоя очень добрая и меня любит, но соображает не лучше Герарда. Ей страшно хотелось, чтобы я влюбилась в монсеньора Лионеля, он ей так нравится…
– Первородный Ли прекрасен.
– Да, но сама-то она любит папеньку, а сравнивает его величество не с ним, а с монсеньором Лионелем. Ее величество говорила, что большинству людей чужда логика, и это так и есть.
– Именуемый Папенькой мог не знать, что ты вышла замуж.
– Не мог! Выходцы всегда приходят на свадьбы, а я ведь еще и кровь пролила. Для папеньки это как звезда Ретаннэ. Конечно, у него могло что-то случиться, а я одна по тропе Холода не пройду. Давай немного посидим.
– Тебе плохо? – Мэллит сняла со скамейки большую лейку, полную воды и оттого тяжелую. – Что я должна делать?
– Я в порядке. Немного болит, конечно, но иначе просто не может быть.
– Это так, – подтвердила гоганни, вспоминая ужасное, – и это пройдет.
– Конечно, пройдет. Если папенька не явится до утра, я сюда выпущу Маршала с Гудрун, днем они никого не подерут.
– Есть четыре травы, вместе они сильнее, хотя может помочь и одна. Спроси про них, ведь тебе не нужно скрывать свою кровь.
Подруга молча кивнула и стала смотреть на лейку; она думала, и Мэллит не стала мешать. Темнота дурманила резкими запахами, и сильней всего пах можжевельник. На его ягодах северные люди настаивают касеру, и мужчины ее пьют… Губы первородного Ли, когда он приходил последний раз, пахли можжевельником, ведь он пил с большим королем. Первородный простился с союзником и прощался с ничтожной, только она ничего не знала и упивалась счастьем."
"Это была ночь ночей и радость радости, а когда Проэмперадор ушел, Мэллит вспомнила строки Кубьерты: «Чем сильней наслажденье, тем легче забиться новому сердцу, и тем угоднее Кабиоху зачатая в миг радости жизнь». В то утро она впервые подумала о черноглазой дочери, чья красота вырастет из счастья недостойной и ниспосланного самим Флохом огня. Мысль скользнула по сердцу солнечным лучом и погасла, ведь день принес боль разлук и страх за любимого. Он уходил далеко, он мог не вернуться, а лунная кровь пришла в положенный срок.
– Сэль, – окликнула Мэллит, – если нужно пройти дорогой Холода, я пройду. Если именуемому Папенькой за помощь надо заплатить, заплати мной.
– Глупость какая! – Руки подруги обхватили недостойную, они были так горячи, что жар пробивался сквозь кожу и мех. – Папенька никого не забирает, ему просто нужно утереть нос бабушке. Он сделает все, как я скажу, главное до него добраться. Может быть, его прогнали костры?
– Мы прыгали через огонь по слову Царственной.
– Тогда тебе лучше выйти, вдруг это ты их пугаешь, а я подожду еще.
