Или Гаргунгольм съел их все?

— Это не похоже на главный вход, — подал голос Кастиан. Я моргнул, отвлекаясь от мыслей, и посмотрел наверх. Дорога перед нами была оживленной, но ехали по ней в основном селяне в телегах с продуктами, с бочонками, с сеном. Иногда попадались люди в однообразной одежде, как идущие пешком, так и верховые. На этих был камзол немного необычного кроя и штаны, и то, и другое темно-серого цвета с красными вставками — очевидно, форма.

— Естественно не главный, а для слуг, — отозвалась Амана. — Сегодня собрание глав Младших семей с востока, они все едут через главные ворота. Думаешь, я могу явиться перед родней в таком виде?!

Столько возмущения было в ее жесте, которым она показала на свой простой походный костюм, что я не удержался от смешка. Возмущенный взгляд перешел на меня.

Так, что-то надо было сказать, и побыстрее.

— Ты прекрасна в любом наряде!

Это было, собственно говоря, правдой.

Взгляд Аманы смягчился.

— Что бы ты понимал, льстец, — проворчала она, отворачиваясь. Зайн посмотрел на меня, на мать, захихикал — и тут же получил от Аманы подзатыльник. Жаль, что беззвучно смеющийся Кастиан ехал от меня слишком далеко и своего подзатыльника избежал.

За воротами обнаружилась пара стражников, проверяющих всех въезжающих, и еще один человек, лет сорока на вид, сидевший чуть поодаль и аккуратно счищающий ржавчину со старого ножа. Выражение его лица было скучающим и одет он был не в привычную уже серую форму, а в темно-синюю одежду, напоминающую мантию Кастиана, в которой принц был, когда я нашел его в проклятом лесу. Правда, у этого человека мантия выглядела более дешевой по материалу, более простой по покрою и более удобной для движений.

— Стойте! Сильное заражение демонической скверной! — человек в темно-синей одежде так стремительно вскочил на ноги и приблизился к нам, что показалось, будто он переместился в пространстве. Короткий повелительный жест, и к двум стражникам моментально добавился еще десяток, и эти были вооружены арбалетами. Правда, направить их на нас они не решились. Судя по опасливым взглядам, Аману узнали.

Я окинул мысленным взором свое имущество, но не смог вспомнить ни о чем, что могло быть заражено. Я избавился от топора, я оставил пауков, я носил амулеты, которые должны были очистить не только меня, но и все мои вещи, если часть скверны на них все же попала.

Аману между тем сверлила взглядом человека, преградившего нам дорогу.

— Объясните толком, светлейший!

Светлейший?

О, точно!

К кому еще будут так обращаться, как не к жрецу Пресветлой Хеймы?

А еще я вспомнил слова Аманы о том, что жрецы единственные безошибочно определяли демонов и одержимых демонами. Значит, и скверну они тоже видели.