Машкина похлёбка оказалась на диво хороша — наваристая, с кусками мяса, пахнущая укропом и ещё какими-то травами, которые она добавляла по своему разумению.

— А что, барин, — обратился ко мне Фома, вытирая усы после еды, — как думаете, с продажей досок всё гладко пройдёт?

Я задумчиво поворошил угли палкой:

— Должно пройти. Доски у нас хорошие, качественные. А что, есть сомнения?

Фома покачал головой:

— Да нет, просто… Тот купец, что меня расспрашивал, он ведь не просто так интересовался. Может, конкуренцию нам составить хочет.

— Пусть попробует, — хмыкнул Захар. — Наши доски всё равно лучше будут.

— Вот-вот, — кивнул я. — Так что не переживай, Фома. Наш товар своё место найдёт.

Разговор перешёл на городские цены, на то, что ещё нужно закупить в городе помимо уже запланированного, на новости, которые Фома слышал от других купцов. Ночь становилась всё глубже, звёзды ярче, а голоса тише — усталость брала своё.

— Ну что, — сказал наконец Захар, поднимаясь, — пора и на покой. Завтра рано вставать, путь неблизкий.

Все стали расходиться по шатрам. Я задержался ещё на минуту у костра, глядя на огонь и размышляя о предстоящей поездке. В городе нужно будет не только продать доски и закупить необходимое, но и разведать обстановку, узнать новости, а может, и завести полезные знакомства.

— Егорушка, идём, — позвала Машка из шатра. — Ночь уже.

Я встал и направился к нашему временному пристанищу. Завтра предстоял долгий день, и нужно было хорошо отдохнуть.

— Никифор, — смотри внимательно. Место хоть и проверенное, но мало ли кто по ночам шастает.

— Не сомневайтесь, барин, — серьёзно кивнул тот. — Глаз не сомкну.

С этим я и отправился спать, забираясь в шатёр, где уже ждала Машка, расстелившая наши постели. Сквозь щель в пологе виднелось звёздное небо и оранжевые отблески костра. Последнее, что я услышал перед тем, как заснуть, был тихий голос Никифора, напевающего какую-то старую казачью песню, да стрекот ночных кузнечиков в траве.

Утро встретило нас мягким, розоватым светом, пробивающимся сквозь кроны деревьев. Лагерь наш, разбитый накануне вечером на опушке леса, неподалеку от дороги на Тулу, уже вовсю гудел — мужики собирали пожитки, Машка хлопотала у костра, готовя завтрак.

Я вышел из шатра, потягиваясь и разминая затёкшие от ночи на жёстком ложе мышцы, когда приметил рыжую гостью. На самом краю лагеря, осторожно принюхиваясь и поводя острыми ушами, сидела лиса. Её янтарные глаза внимательно следили за движениями людей, а пышный хвост нервно подрагивал."

"— Глядите-ка, — хмыкнул Захар, заметив зверька, — хитрая морда пожаловала. Еду выпрашивает, не иначе.

Лиса, словно понимая человеческую речь, склонила голову набок и тихонько тявкнула.

— Какая красавица, — восхитилась Машка, осторожно подходя ближе.