— Гляди, Егорушка, как шерсть-то горит на солнце!
И вправду, рыжий мех лисицы в утренних лучах казался почти огненным, особенно на кончике пушистого хвоста.
Захар, прищурившись, снял с пояса нож:
— А что, может, подбить её? Из хвоста добрый воротник выйдет, а Марье на зиму шапка будет.
Машка тут же всплеснула руками:
— Что ты, Захар! Не надо! Смотри, какая она красивая! И не боится ведь нас совсем, словно с добром пришла.
Лиса, будто понимая, что решается её судьба, села прямо, обернув лапы пушистым хвостом, и уставилась на нас с таким достоинством, что даже я невольно залюбовался.
— Ладно, — махнул я рукой, — пусть живёт. Бросьте ей кусок от завтрака, и в путь. Нам ещё до Тулы добираться.
Машка просияла и тут же отломила от своей краюхи хлеба кусок, смоченный в мясном соке. Осторожно приблизившись, она положила угощение на землю и отступила. Лиса выждала немного, затем стремительным движением схватила подношение и отбежала в сторону, где с аппетитом принялась за еду.
— Вот спасибо, Егорушка, — Машка благодарно коснулась моей руки. — Примета хорошая — лиса к удаче путь указывает.
Захар только хмыкнул, убирая нож обратно за пояс:
— Какая там удача… Просто зверь оголодал, вот и пришёл к людям.
— Собирайтесь быстрее, — поторопил я всех. — Выезжаем с первыми лучами.
Мужики споро собрали шатры, затушили костёр водой из ручья, и вскоре мы уже грузились на телеги. Лиса наблюдала за нами с безопасного расстояния, иногда принюхиваясь и поводя ушами.
— Глянь-ка, провожает, — шепнула Машка, когда мы тронулись в путь.
И правда, рыжая бестия бежала вдоль дороги некоторое время, словно указывая путь, а потом одним прыжком скрылась в подлеске, мелькнув напоследок огненным хвостом.
Сегодня шли гораздо быстрее, чем вчера — Захар настоял, мол, чтоб засветло в город попасть.
— В Туле к ночи неспокойно бывает, — пояснил он, когда я спросил о причине спешки. — Особенно у застав. Лучше засветло проехать, да на постоялом дворе устроиться.
Я согласился — Захар места знал, ему виднее. Дорога петляла меж невысоких холмов, то ныряя в берёзовые рощи, то выскакивая на открытые поля, где вовсю колосилась рожь.
Митяй, правивший лошадью, негромко напевал какую-то протяжную песню, а Захар с Пахомом ехали чуть впереди, негромко переговариваясь о чём-то своём.
И действительно, уже после обеда, который мы наскоро перекусили, не распрягая лошадей, вдалеке показались первые строения пригорода. А ещё часа через два мы уже въезжали в город, минуя заставу, где хмурый стражник лишь мельком глянул на наш обоз и махнул рукой, пропуская.
Тула раскинулась передо мной во всей красе, и я с трудом сдерживал изумление, стараясь не выказать, что вижу всё это впервые.
