Фома охнул, потом присвистнул:

— Вот так новость! А что, время пришло, я так понимаю?

— Давно пришло, — кивнул я. — Сам знаешь, мы с Машкой уже давно вместе. Пора и честь знать — свадьбу сыграть как положено.

Фома потеребил бороду, явно размышляя:

— Что ж, я конечно согласен. Лучшего для дочери своей и пожелать не могу. Дело почётное. Но вот как оно дальше-то будет?

— В каком смысле?

— Барин, а если ваш батюшка против? — напрямик спросил Фома. — Мы и так еле сводим концы… То есть, не в обиду будь сказано, хозяйство-то ваше не то чтобы процветало до нашего приезда. А теперь, конечно, дела пошли в гору, но всё ж…

Я нахмурился:

— То моя забота, Фома.

Сговорюсь как-нибудь с батюшкой. Главное, чтобы твоё согласие было, как отца.

Фома задумчиво покачал головой:

— Согласие-то моё есть, конечно. Для Машки лучшей судьбы и не придумаешь. Но…

— Что ещё?

— Нужно тогда всё обдумать, как правильно сделать, — Фома понизил голос, хотя в зале никого, кроме нас, и не было. — Неплохо бы письменное приданое обговорить. Скажем, долю в стеклоделии или лесопилке. Чтоб, значит, и у Машки своё было, и у детей ваших.

Я задумался.

Предложение было разумным — обеспечить Машку своей долей в деле, чтобы она не зависела целиком от моей милости. И детям нашим это было бы подспорьем.

— Обдумаю, как всё сделать правильно, — наконец сказал я. — А пока готовься к сватовству. Захар уже пошёл всё необходимое покупать.

Фома кивнул, потом неожиданно улыбнулся и протянул мне руку:

— Что ж, будем родственниками, барин. Кто бы мог подумать…

Я пожал его руку:

— Будем. И хорошими, надеюсь.

Сватовство решили устроить в тот же вечер, в отдельной комнате постоялого двора. Захар постарался на славу — достал всё необходимое для церемонии.

Каравай был пышный, румяный, украшенный фигурками из теста. Платок для Машки я выбрал сам — шёлковый, лазоревого цвета, с вышитыми по краю цветами. Водка была разлита по граненым стаканчикам, а на столе, накрытом белой скатертью, красовались блюда с пряниками, мёдом и вареньем.

Машку мы с комнаты выманили под предлогом, что Фома хочет с ней важный разговор провести насчёт дел домашних. Она и пришла, ничего не подозревая, в своём обычном платье, с волосами, наскоро заплетёнными в косу.

Когда она вошла в комнату и увидела накрытый стол, Фому в чистой рубахе с расчёсанной бородой, Захара с караваем на вышитом полотенце, она замерла на пороге:

— Что… что это?

— Проходи, дочка, — торжественно произнёс Фома, поднимаясь.

— Разговор у нас к тебе есть.

Машка неуверенно шагнула в комнату, переводя взгляд с одного на другого:

— Какой разговор, батюшка?

Фома откашлялся, явно волнуясь:

— Пришёл к нам сегодня добрый молодец, — начал он по всей форме, — и говорит: «Есть у вас товар, а у меня купец — Егор свет Андреич».