Вечером пришел домой, а Машки нету. Обвел глазами избу — пусто. Тихо как-то сразу стало, неуютно. Понимал, что помогает родителям обустраиваться, но всё равно кольнуло внутри что-то. Привык уже, что встречает меня, суетится у печи, рассказывает, как день прошёл.
Разулся, присел на лавку. Прислушался — вроде шаги на крыльце. Дверь скрипнула, и она появилась на пороге — румяная, с выбившимися из-под платка прядями. Улыбается.
— Егорушка! А я думала, ты ещё не вернулся.
Подошла, обняла, я прижал её крепко и стало так тепло и уютно.
— Заждался? — шепнула, поднимая ко мне лицо.
— Есть маленько, — усмехнулся я, целуя её в висок. — Как там переезд родителей? Довольны?
Машка отстранилась, глаза сияют:
— Еще как, Егорушка! Спасибо тебе большое. Мы и не рассчитывали на такое, уезжая с Липовки. Батюшка всё ходит, головой качает — не верит, что теперь у него такие хоромы. А матушка уже печь освоила, говорит, что лучше прежней.
— Да будет тебе, солнце, — погладил её по голове. — Твои родители заслужили добрую избу.
Машка принялась хлопотать у стола, выставляя миски с едой. Я смотрел на её ловкие движения и думал о делах насущных.
— Слушай, — начал я, присаживаясь к столу, — решил отправить Фому в город.
— Что-то случилось? — Машка замерла с ковшом в руке.
— Нет, просто нужно кое-что прикупить: семена репы, пилы, чтоб был запас. Зима не за горами, работы прибавится.
— Это верно, — кивнула Машка, ставя передо мной миску с похлёбкой. — А что ещё?
— Да и по мелочи, чтоб докупил еще зерна, мёда да побольше. С мёдом зиму веселее коротать, да и от хворей помогает.
Машка присела напротив, подперев щёку рукой:
— А хорошо бы ещё и свинью какую раздобыть. Сала бы натопили, окороков навялили…"
"Я даже ложку отложил от удивления:
— Ты мои мысли читаешь что ли? Я как раз хотел предложить, чтоб купил свинью на убой. Ледник то в деревне был, а готовое мясо не довез бы по жаре. А купит — уже тут заколем, зато мясо будет в деревне.
— И хозяйки обрадуются, — подхватила Машка.
— Да и шашлычка, честно говоря, хочется, — признался я, причмокнув. — С лучком, да с перчиком…
Машка рассмеялась:
— Вот ведь! О деле говорим, а у тебя всё о желудке думы.
На следующее утро во дворе было шумно. Фома проверял упряжь, Захар укладывал в телеги доски, молодой служивый — Никифор — суетился рядом, стараясь помогать старшим.
— Ты гляди, доски не попорти, — наставлял я, обходя телеги. — Сложи так, чтоб в дороге не растрясло.
— Не переживайте, Егор Андреевич, — отозвался Захар, ловко укладывая очередную доску. — Довезём в целости.
В итоге загрузили две телеги досками, Захар поедет с молодым служивым вместе с Фомой. Я отвёл Захара в сторонку, понизив голос:
— Если кого вспомнишь, чтоб надежный был — привези ко мне на службу человека. Деревня растёт, руки нужны.
