Захар почесал в затылке:
— Есть один кум у меня в городе… Руки золотые, да с барином не поладил. Может, к нам захочет?
— Вот и потолкуй с ним, — кивнул я. — Только чтоб непьющий был, работящий. И чтоб без долгов перед старым барином. А не, то выкупить нужно будет.
А потом добавил уже обоим — и Фоме и Захару, подозвав их ближе:
— Поищите, может какую семью толковую найдете, чтоб без закупа была да к нам сманите. Если найдете такую, то скажите, чтоб через пару недель были готовы. Мы как раз новое жилье кому из наших сделаем, а их в старую избу заселим.
Фома степенно кивнул:
— Сделаем, Егор Андреевич. Только вот купцам как доски сдавать? По чём брать с них?
— По рублю, не меньше, — ответил я твёрдо. — Дешевле ни полушки не уступай. Доски добрые, сухие — своей цены стоят.
— А когда сказать, чтоб за новой партией ехали? — уточнил Фома.
— А приезжать им дня на три позже, — махнул я рукой. — А то не успеем сделать, раз ты уже два воза везешь. Пусть не торопятся.
Машка вынесла узелок с едой, сунула Фоме:
— Вот, возьмите в дорогу. Хлеб свежий, да сало осталось немного.
— Спасибо, доченька, — сказал Фома, принимая гостинец.
Он взобрался на переднюю телегу, взял вожжи:
— Ну, с Богом!
Телеги тронулись, заскрипели колёса по утоптанной земле. Я стоял, приложив руку козырьком ко лбу, провожая взглядом обоз. Машка прижалась к моему плечу.
— Думаешь, найдут кого? — спросила тихо.
— Найдут, — уверенно ответил я. — Народу много, а хорошей жизни всем хочется. А у нас и работа есть, и кров, и харчи. Придут люди, вот увидишь.
На следующий день ушли на лесопилку продолжать работы. Думал, что доделаем печь, но к обеду планы были нарушены. Мы как раз укладывали последний ряд, когда прибежал запыхавшийся Васька — старший сын Петьки. Мальчонка был бледен, рубаха выбилась из штанов, а на коленке виднелась свежая ссадина — видать, падал по дороге.
— Батя, батя! — закричал он ещё издалека, едва переводя дух. — Там матушка рожает!
Петька замер с кирпичом в руках, словно громом поражённый. Потом медленно опустил его на землю и утёр пот со лба, оставив глиняный след.
— Началось, значит, — выдохнул он и вдруг засуетился. — Рановато ведь, дня через три только ждали… Натаскалась при переезде, может⁈
— Дитя само решает, когда ему на свет явиться, — усмехнулся Прохор. — Беги скорей!
Мы побросали инструменты и сорвались с места. Петька бежал впереди всех, длинные ноги несли его через поле как на крыльях. Васька едва поспевал за нами. Я на ходу расспрашивал мальчонку:
— Давно началось-то?
— С утра ещё, — пропыхтел Васька. — Матушка сперва не сказала никому, всё по хозяйству хлопотала. А потом как согнулась над корытом, да как закричит! Я за бабкой Марфой побежал, а она уже знала, словно чуяла.
