Глубокий черный бархат был усыпан крошечными кристаллами, которые переливались и мерцали при каждом движении, создавая иллюзию движущихся созвездий.

В общем, все в этом человеке буквально кричало: «Посмотрите на меня, я разбираюсь в красоте, я очень богат и могу позволить себе все в этом мире. И вообще, я лучше всех и даже спорить не надо».

Лицо мужчины едва ли за тридцать было столь же примечательным, как и его наряд. Тонкие, аристократические черты, высокие скулы и пронзительные серые глаза говорили о благородном происхождении с очень длительной родословной.

Его темные волосы были уложены в сложную прическу, а на шее красовалась тонкая золотая цепь с медальоном, на котором был изображен какой-то герб.

Мужчина приблизился ко мне и, не теряя времени на приветствия, заговорил:

— Господин, — его голос был низким и мелодичным. — Прошу прощения за столь внезапное обращение, но у меня есть крайне важный разговор, который не терпит отлагательств. Не могли бы вы уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени?

Я внимательно посмотрел на незнакомца, пытаясь понять, что за игру он ведет.

Его настойчивость и уверенность в том, что я соглашусь на разговор, интриговали меня.

— У меня, действительно, есть дело высочайшей важности… — настойчиво добавил он.

Глава 23

Я внимательно посмотрел на эксцентрично одетого мужчину, который так настойчиво пытался отнять у меня минуту времени. В итоге решил дать ему шанс высказаться, ведь информация в моем положении никогда не бывает лишней.

— Что ж, — произнес я с легкой усмешкой, — раз уж дело столь важное, что вы готовы прервать мое увлекательное изучение канапе, я весь внимание.

Мужчина просиял, словно ребенок, получивший долгожданный подарок.

— Позвольте представиться, — начал он, делая театральный поклон, — Аркадий Львович Голицын, глава известнейшего столичного дома моды.

Я приподнял бровь, всем своим видом демонстрируя вежливый интерес.

— Дом моды, говорите? Признаться, не слышал о таком. Это какое-то тайное общество портных-заговорщиков?

Голицын сначала недоуменно посмотрел на меня, а затем рассмеялся, но в его смехе чувствовалась легкая нервозность.

— О нет, что вы! — воскликнул он, взмахнув руками так широко, что чуть не задел проходящего мимо официанта. — Это храм красоты и изящества! Мы собираем лучшие наряды со всех уголков мира и представляем их столичной молодежи. Наша миссия — нести свет высокой моды в массы! И более того, показывать то, что не смогли увидеть другие из-за зашоренности их взглядов!

Я едва сдержал улыбку. Этот человек говорил так, словно вещал с амвона, а не рассказывал о модных тряпках.