Утыкаюсь лицом в его широкую грудь, вдыхаю ставший родным аромат и чувствую, что еще секунда, может, две и я разрыдаюсь. Мне нужно выплакать всё то, что случилось в этой комнате.

— Как ты нашел меня? — спрашиваю, пока могу говорить.

— Адам помог. Я позвонил ему.

Через несколько минут я замечаю Яскевича у большой лестницы в центре гостиной. Он коротко кивает мне, а я не успеваю толком ответить. Охранник выполняет приказ Бестужева и относит меня к машине. Во дворе стоит целый парк дорогих седанов и внедорожников. Выглядит как кортеж пафосной свадьбы или как оперативная съемка со спецназом, который нагрянул на встречу криминальных авторитетов. Да, скорее второе. Потому что люди Влада вооружены и даже не думают скрывать этого.

Водитель распахивает дверцу просторного автомобиля, напоминающего минифургон, охранник усаживает меня на сиденье и помогает отрегулировать спинку, чтобы было удобнее.

— Где врач? — слышится чей-то строгий голос.

— Идет, — отвечает охранник. — Уже вызвали.

Лучше бы вызвали его Владу. Мелькает в голове, но спорить глупо. Тем более Бестужев возвращается ко мне вместе с доктором. Я не знаю, радоваться этому или нет. Мне легче, когда он рядом, но с другой стороны, я понимаю, что ему нужно поговорить с Павлом. Да и с Адамом, коль он тоже здесь.

— Я видела Адама, — бросаю, когда доктор садится рядом и начинает осматривать меня. — Он останется в доме?

— Он попросил первым поговорить с Павлом, — отвечает Влад.

— Ты согласился?

Боже, неужели? Влад согласился с Адамом, и небо не обрушилось на землю.

— Мне плевать на очередность, — Влад садится на кресло сбоку и кладет ладонь рядом с моей головой. — Я поговорю с этим подонком потом.

— Мне кажется, он ничего не знал о выходке Элины.

Я поворачиваю голову и утыкаюсь в его широкую горячую ладонь.

— Паша был шокирован, Влад. И ему было противно от того, что творила Элина.

— Но они сбежали вместе.

— Это да.

Я перевожу дыхание, пытаясь подобрать правильные слова. Мне не столько хочется выгородить Павла, сколько нужно, чтобы Влада отпустило.

— Поговори с ним, и с Адамом тоже. Только поговори по-настоящему, а не устраивай допрос или прелюдию мести. За меня точно не надо мстить, я не хочу этого. Я жива, здорова и не держу ни на кого зла. … Элина, конечно, исключение.

Влад усмехается.

— Она больная стерва, — произносит он уже серьезно. — Самохин сказал, что увезет ее на реабилитацию за границу. Я скептически смотрю на все эти новомодные рехабы, но одну попытку я ему дам. Пусть попытается, если ничего не изменится, я решу проблему сам.

— И что ты сделаешь?

— Тюрьма, банкротство, — Бестужев пожимает плечами. — Что-то должно ей вправить мозги.

— Мне до сих пор не верится, что вы были вместе.