Я резко остановился, потому она врезалась мне в спину и тут же отступила назад.
— Вот и река, — оповестил я.
Сзади возмущалось:
— Красота какая! Чудесная природа! Наверное. Жаль, в темноте ничего не видать.
Пришлось шагнуть в сторону, чтобы дать ей проход:
— Сюда иди, тут тебе луна специально воду подсвечивает. Осторожно только, берег очень крутой.
Она вышла вперед и замерла. От реки дуло, но все же вид открывался неплохой.
Днем, конечно, красивее и романтичнее бы получилось, но что уж там — и так нормально. Я все же опасался, что она лишний шажок вперед сделает, и как бы на этом закончатся наши великолепные отношения. И вслух выражать заботу как-то не хотелось, еще поймет неправильно. Или правильно. Я бы обнял сзади, но ведь не факт, что не взбрыкнет, после чего мы оба полетим вниз. Потому, недолго думая, крепко ухватил ее сзади за воротник.
— Ты зачем меня за шкирку взял? — поинтересовалась она ехидно.
— Переживаю, что ты прямо сейчас уволишься, — честно ответил я.
— А. Ну тогда крепче держи, — смирилась Таня и погрузилась в созерцание, а я не мешал.
Все же есть в такой обстановке что-то емкое, до самого нутра пробирающее.
Потому и хочется иногда стоять у воды долго и ни о чем не думать. Вот мы и стояли, в себя погруженные. Она — чуть впереди на зыбкой насыпи, и я за ее спиной, крепко сжимая кулак, чтобы не потерялась от меня. Вроде бы вместе, но по раздельности, потому что кое-кто сопротивляется неизбежному. Но ведь совсем чужие вот так не должны стоять? Как же мне ее к этой мысли подвести?
— Тань, можно, я тебя обниму, чтоб не свалилась? Ничего личного.
— Не надо, — она ответила совсем тихо. Наверное, тоже атмосферой прониклась.
— Пойдем, Андрей, домой. Сюда утром приходить надо.
— Сходим и утром, настырная, — нехотя принял я теперь ее предложение о прогулке.
Она повернулась, пришлось отпустить. И снова идти впереди, чтобы показывать дорогу в уже кромешной тьме. А Таня мечтательно рассуждала:
— Сейчас чаю с булками напьемся!
— Там еще коньяк остался, — подсказал я правильный выбор.
— С булками! — она будто и не слышала.
— Кстати, а ванна и здесь есть. Ты вроде в ванну очень хотела. Обещаю не подглядывать. А потом завернемся в пледы и усядемся у камина чистыми, ко всему готовыми… — последнее я шепотом произнес, вовремя сбавив тон.
— Так-то можно. Но опять, как-то двусмысленно…
Я добавил в тон праведного гнева:
— Тань, ты видишь двусмысленности вообще во всем! Если мечтаешь оказаться в моей постели, так уже говори прямо! Меня до чертиков твои намеки доводят, серьезно. Я уж всяко стараюсь не напоминать о том, что было, изображаю, что мы теперь-то идеально сработались, но тебе прямо неймется! Запомни, я тебе начальник, и тоже сделай вид, что все неловкости забыла.
— О, — она растерялась от моей атаки.
