Уже через минуту у меня мозг в два направления разрывался: стереться с лица Земли и выскочить из укрытия, чтобы вылить все, что я думаю. У любой бестактности есть пределы! То есть я просто кадр? Как и мой отец был превосходным кадром? За папу стало чрезвычайно обидно — он этого человека уважал, превозносил над всеми, а сам для него являлся вторым сортом. Да и в какой гребаной вселенной возможна идея, что это я недостойна их разлюбимого Андрейки? Симпатичных парней пруд пруди, он не настолько уж лучше остальных, чтобы на такой пьедестал его громоздить.
Андрей, едва закрыл дверь за родителями, медленно поднялся по лестнице.
Увидел меня и сел рядом на пол, неспешно вытянул ноги.
— Итак, ты все слышала.
— Достаточно слышала, — ответила я.
— А я даже рад. В пересказе ты бы не поверила.
— Рад? — я изумленно воззрилась на его профиль. — Чему конкретно?
— Тому, что твоя война против меня не будет смешиваться со всеми другими военными действиями.
Я уже немного остыла, потому начала соображать:
— То есть квартира, в которой я живу, принадлежит твоему отцу?
— Ему, — он легко пожал плечами. — Он купил твою преданность, а ты еще и из шкуры вон не лезешь, чтобы отблагодарить. Но поверь, в том маневре я не участвовал.
Сейчас он в кои-то веки говорил чистую правду — это чувствовалось. Да и не выгодно ему было мой же шпионаж обеспечивать. И вдруг я тоже выдохнула.
Ситуация крайне неприятная, но всегда лучше знать все правила игры, а не быть марионеткой. Попыталась встать, но Андрей надавил мне на плечо ладонью, не позволяя. Повернулся — лицо серьезное, задумчивое.
— Я знаю, что ты будешь делать дальше. Сейчас начнешь кричать, что мы срочно едем домой, соберешь вещи и освободишь квартиру, в понедельник уволишься из фирмы. Тебе не нужны подачки того, кто тебя поимел.
— Верно! — согласилась я. — Как будто есть другие варианты!
— Вообще-то, есть. Этому правилу в бизнесе я научился в первую очередь: если кто-то пытается тебя поиметь, то последнее, что ты должен делать, — поворачиваться к нему спиной. Уходишь от проблем — и тебя будут иметь снова и снова. В общем, или ты, или тебя.
— Подожди, — опешила я. — Ты же сейчас не предлагаешь мне поиметь твоего отца?
— Что ты! Никогда бы подобного не предложил! Но… — и умолк с лукавой улыбкой.
А ведь в чем-то он прав! Я рассуждала вслух:
— А с какого перепуга я собственного папу должна расстраивать?! Пусть проведет старость в своих заблуждениях. И за аренду платить не собираюсь — вздумается Владимиру Александровичу себя раскрыть, так велкам. Там и поговорим, кто какого статуса. А работа на тебя — уж точно не самая худшая запись в трудовой книжке. И только попробуй уволить без стоящей причины, у меня как раз время освободится, чтоб в суд бегать.
