Но когда в один день набивается всего так плотно, что впору завидовать шпротам в банке — тогда ты, с одной стороны, красавчик и молодец — что столько всего успел и смог. А с другой стороны — в конце дня накатывает не то, что усталость — опустошенность. И на следующий день — как с похмелья. Тут главное — хорошо и качественно выспаться.

Вязкость усталости Гоша почувствовал еще по дороге домой. Но собрался, доехал, припарковал машину, даже постоял еще, вдыхая холодный, но с сыростью воздух — возможно, она ему просто чудится, потому что на календаре уже конец февраля, и видна если не астрономическая, то хотя бы календарная весна.

А потом медленно пошел к лестнице. До шестого этажа он, наверное, не осилит. Но подняться с подземной парковки до первого этажа — все-таки сможет. Ходить по лестницам полезно — так регулярно тюкает его Лютик.

Шел Георгий медленно, как-то даже, наверное, по-стариковски для своего тридцати пятилетнего возраста. Разве что только не шаркал, а, наоборот, бесшумно двигался. И неожиданно для тех, кто находился на первом этаже.

— Ты чо ломаешься? Давай, открывай, тебе понравится, отвечаю!

Женский голос сказал что-то, слов Георгий не разобрал.

Но тон явственно свидетельствовал, что женщина — точнее, судя по голосу, девушка, явно не в восторге от сделанного ей предложения. Георгий неосознанно прибавил шагу, стараясь при этом так же неслышно двигаться.

А спор на один лестничный пролет выше набирал обороты, послышались звуки какой-то возни, и мужские голоса — не голос, несколько разных голосов — стали громче и агрессивнее, а выражения грубее, через слово мат. Последние несколько ступеней Георгий преодолел бегом. Он страсть как не любил, когда обижают женщин.

Это у них с братом семейное."

"Дверь выходила прямо на лестницу, ведущую с подземной парковки. Она была приоткрыта. Ее пыталась закрыть тонкая хрупкая темноволосая девушка. А четверо стоящих на площадке молодых парней имели ровно противоположные намерения.

— Ну все, тихо! — тот, что стоял ближе, прижал девушку к двери. — Чего с ней цацкаться, давай, пацаны, заходите.

Георгию было видно, как мужская ладонь быстро зажала рот девушке, как она дернулась всем телом, но их четверо, и все крупнее, и…

— Нет, ну так нельзя, мальчики.

Кто вашим воспитанием занимался? Вы же видите, девушка не хочет с вами разговаривать.

Его появление было неожиданным. А от того — достаточно эффектным. Тот, что зажимал девушке рот, руку опустил. Девушка быстро отступила в квартиру, но дверь закрыть по-прежнему не могла — в дверном проеме стоял, судя по всему, вожак этой небольшой компании.

— Уходите! Уходите, ради бога, ребята. Вы же выпили, идите, проспитесь! — тихо и жалобно прошептала она.

Георгий замер на верхней ступеньке. Теперь… теперь он узнал голос.