И, не поверив своим ушам, сделал еще шаг вперед и повернул голову. Без ватных штанов, мешковатой куртки и растянутой вязаной шапочки, а так же без серой мохнатой кофты, очков и уродливого ободка она была совсем хрупкой, по-девичьи тонкой. И, кажется, симпатичной.

— Дядя, ты шел мимо — и иди. Без тебя разберемся.

Не торопясь, Георгий подошел вплотную к группе молодых людей. Двое из них его прилично выше, с третьим он одного роста. И — их четверо. Они явно чувствуют свое численное превосходство. Молодые, наглые и нетрезвые.

Георгий из-за своего среднего роста, худощавого телосложения и тонких черт лица часто казался младше своих лет.

А еще он был вежливым и улыбчивым. Его зачастую при первом знакомстве не принимали всерьез. А потом расплачивались за свою недальновидность. За вежливыми манерами и обаятельной улыбкой таилась акулья хватка. Но осознать свою ошибку и сделать своевременные выводы удавалось очень немногим. Большинство имело счастье ошарашенно наблюдать, как милая улыбка превращается в хищный оскал с острыми в несколько рядов зубами. И понимало всю фатальность своих заблуждений, когда было уже поздно что-либо сделать — этими самыми белоснежными зубами уже откусывали и смачно похрустывали чем-то, для недальновидного человека существенным.

Сейчас — как раз такой случай. Сопливые глупые малолетки. Их, в принципе, можно и парой-тройкой точечных ударов свалить — всех четверых. Гоша научен, как бить — братом как раз научен. Но методы физической расправы над оппонентом вызывают у него резкое неприятие. Лишь как крайняя мера. С этим планктоном можно парой слов обойтись.

— Значит так… тетя… — Георгий подошел еще на полшага. — Ты ведь Антон, верно? Из сто сорок шестой? — парень неуверенно кивнул.

 — Папку твоего буквально вчера видел — приходил ко мне новый «гелик» выбирать. Просил по-соседски скидку ему сделать. Пил кофе, жаловался, что сын совсем от рук отбился — университет прогуливает, деньги постоянно просит.

— Да чо такое… Слышь, Тох, я чот не понимаю… Слушайте, давайте сваливать… — раздались после паузы растерянные голоса. Но тот, который был у них за главного, Антон, хмуро и подозрительно смотрел на Георгия.

— Так что не расстраивай отца, мальчик. Иди домой, смотри «Спокойной ночи, малыши», чисти зубы — и спать.

А иначе я прямо сейчас папке твоему позвоню, — окончательно, для особо несообразительных, расставил точки над «i» Георгий.

— Да ты… вы… да это дворничиха наша! — почти отчаянно запричитал парень. — Чего вы за нее? Да чо ей будет? Да мы б ей денег накинули! За опт!

Со стороны двери раздался всхлип.

— Исчезни.

Тон Георгия был таков, что они и правда исчезли — все четверо, только дверь подъездная хлопнула.

Георгий снова обернулся к двери квартиры.