– Заложена-перезаложена. Мы ведь, когда с папашей беда приключилась, как ты знаешь, уже не могли туда ездить. Но вроде там никто не жил все это время.
– Думается мне, что в Крым мы с тобой и детьми более не поедем. За границу – дети еще малы, хлопот не оберешься. Стало быть, надо обратно дачу откупить. Попрошу папеньку, он для меня ничего не пожалеет.
Сказано – сделано. В скором времени после этого разговора старый Гнедин явился навестить овдовевшую дочь и осиротевших внуков. Теперь он, единственный мужчина-родственник, опекал несчастное семейство. Смерть зятя потрясла его.
Старик ласково погладил дочь по круглой щечке:
– Ну, как ты нынче? Глядишь веселей.
– Получше, папенька! Душе полегче стало. Дети радуют, Зина помогает.
– Рад, рад.
– Ах, папенька! – Таисия бросилась отцу на шею. – Как я вам благодарна! Дорого обошлось?
– Полно! Ни к чему тебе об этом знать. Получай, в память о муже.
По прошествии недолгого времени, когда погода чуть улучшилась, стало сухо и солнечно, Таисия решила навестить старый дом, нанять прислугу, чтобы к лету все было приготовлено заранее и она могла бы туда заселиться с детьми без помех. Она позвала с собой и Зину, полагая, что той будет приятно вновь оказаться в доме, где прошло ее детство.
Старый дом встретил их хмурым нежилым видом, охами и стонами половиц и лестниц, словно упрекал за то, что так надолго его забыли. Нанятая для присмотра женщина-финка успела только протопить несколько комнат да смахнуть с мебели пыль перед приездом новых – то есть старых – владельцев. Пока Таисия с хозяйским видом все осматривала и прикидывала, как надо устроить и переустроить дачу к лету, Зина с трепетом в душе обошла до боли знакомые места.
