Допускаю даже то, что я не могу почувствовать твои эмоции – тоже своего рода мутация. Добавить сюда то, что Захран живёт изолированно от всех остальных планет Федерации. Конечно, пробраться через кучу космического мусора возможно, используя боевой корабль с мощными лазерами на борту, но, сама понимаешь, захухрей слишком мало на просторах космоса."
"Очень медленно выдохнула, стараясь унять в груди бешеное сердцебиение. Вселенная! Я сейчас готова была умереть от того, что наноботы вот-вот взорвутся в крови, а он просто считает меня захухрей! Накатившее облегчение можно было сравнить с облегчением, когда приговорённому к смертной казни сообщают, что передумали, и наказание заменяется обыкновенными исправительными работами на благо Федерации.
– Возможно, – скупо ответила, молясь, чтобы мой голос не выдал того, как сильно я переволновалась. – А что с Академией? Почему ты в последнее время забросил попытки поступить?
– Так мне уже тридцать исполнилось, а кадетов стараются брать помоложе. Приятель сказал, что если я раньше не поступил, то теперь уже совсем без шансов, и предложил поучаствовать в гонках. Оказывается, если занять первое место на аэрогонках галактического масштаба, то Академия принимает победителя на техническое направление без вступительных экзаменов. Это что-то вроде олимпиады.
Головоломка постепенно сходилась по кусочкам. Выходит, та коллекция моделек аэрокаров была для Тайлера не просто символом участия в гонках. Каждая из этих крошечных машинок напоминала цваргу о том, что у него был шанс на исполнение мечты, но он его упустил. Тайлер много раз участвовал в соревнованиях, но ни разу не занял первое место. Коллекция на стеллаже не являлась его гордостью, скорее разочарованием.
– А как зовут того приятеля? Это тот же цварг, что сделал тебе липовые документы?
«Уж не Жан ли случайно?» – добавила мысленно.
– Да, тот же, кто сделал липовые документы, Устин. Иначе откуда ему было знать, что я многократно поступал в Академию, но так и не смог сдать экзамены?
Тайлер криво усмехнулся, словно Устин сделал ему не одолжение, а оказал медвежью услугу. Какая-то мысль всколыхнулась на периферии сознания, и я бы даже успела её оформить в слова, если бы в этот момент не завибрировал коммуникатор.
– Джерри, это ты? – На этот раз первым спросил меня Даррен, всматриваясь в голограмму. – Я тебя не узнал.
Я кивнула, мельком отметив, что ссадины на лице адмирала затянулись. К сожалению, о той, что утром красовалась на шее, ничего сказать было нельзя, так как сейчас она была скрыта под плотным воротником-стоечкой офицерского мундира.
– У тебя всё хорошо?
– Всё отлично. Прошу прощения, что в таком виде, только из душа.
– Как там Лер?
– Хорошо, не беспокойтесь.
