Я нажала кнопку отбоя на коммуникаторе и ещё несколько секунд сидела, тупо уставившись в пространство. Почему-то во всей этой ситуации мне было безумно жаль Даррена. Только подумать, он уже тридцать лет считает, что единственный сын презирает его за то, что он является военным. А презрение Тайлера относится на самом деле к нему самому. Я покачала головой. Тридцать лет! И если я ничего не сделаю, эти отношения останутся неизменными.
– Джерри?
– А? – Я так глубоко задумалась, что не заметила, как в дверях появился Тайлер со стаканом воды, в котором шипела растворимая таблетка.
– Та-Ня сказала, что у тебя разболелась голова от моей вечеринки, – извиняющимся тоном произнёс цварг. – Я подумал, что ты не откажешься от обезболивающего.
Я улыбнулась цваргу и взяла стакан. Неужели наши с ним отношения всё-таки сдвигаются с мёртвой точки? Как бы теперь ещё сделать так, чтобы он сам рассказал мне историю про наркотики…
– Спасибо, Тайлер, – поблагодарила и залпом выпила воду.
– Чтобы ты понимала, Джерри, – неожиданно серьёзно произнёс цварг, – я очень ценю всё, что ты для меня делаешь. Правда. И я благодарен тебе за всё. И познакомься мы при других обстоятельствах, я почти уверен, что мы бы подружились. Но ты не всё знаешь и можешь понять, прости.
Цварг вынул стакан из моих слабеющих пальцев, и мир обратился чёрными красками.
* * *Проснулась от нарастающего внутреннего беспокойства. Тело слушалось с трудом, в голове царил смутный туман. За окном сияли две крупные луны, где-то на кухне тихо жужжал HAUS-8.
– Тихо жужжит, – пробормотала я, вслушиваясь в звуки, а затем воспоминания обрушились на меня мощной лавиной. Громкая музыка, бессмысленный прыжок Тайлера со второго этажа, шприц-пистолет, таблетка «обезболивающего».
– Та-Ня! – закричала я, вскакивая с дивана.
Точнее, мне бы хотелось, чтобы я вскочила и побежала. Тело же совершенно не хотело реагировать на мысленные приказы. Очевидно, Тайлер дал мне какой-то сильнодействующий седативный препарат. Будь на моём месте кто-то другой, он бы наверняка продолжил валяться на диване, но не сигма-агент, который долгими месяцами осознанно учился взаимодействию с новым телом. Превозмогая туман в голове и ломоту в руках и ногах, я медленно встала с дивана и, покачиваясь, прошла на кухню, где в воздухе, мигая всеми цветами радуги, металась Та-Ня.
– Джерри! – бросилась ко мне робот, но я выставила руку, останавливая её радостные крики.
– Ты почему не отозвалась и не прилетела на мой зов?
– Мне хозяин запретил… – растерянно ответил летающий алюминиевый «блин».
– Так, – произнесла, собирая мысли в кучу, и снова повторила: – Так.
Искусственный интеллект выжидающе уставился на меня, продолжая мигать всеми цветами.
