Страх неизвестного бил по натянутым нервам, заставлял дергаться все отчаяннее. Когда последнее из звеньев окрасилось алым, шею обожгло, словно за секунду ошейник раскалился до предела. Я закричала. Взор затянула пелена боли, взрываясь в голове тысячами искр. Сознание поплыло. Стараясь удержаться на самом его острие, я дернулась вперед — к Дис-Роне — и с шумом выдохнула. Жар унялся.
— Видишь? — спокойно, едва ли не скучающе спросила она. — Так будет каждый раз, стоит только цепи натянуться. Если не веришь мне на слово, можешь убедиться в этом лично.
Я стояла, тяжело дыша, и невидящим взглядом смотрела на магистра. Стоило той сделать шаг, как я испуганно шагнула следом. И пусть гордость Мак-Моров вспенилась, как закипающее молоко, я не смогла совладать со страхом.
Пальцы слепо шарили по толстому ошейнику, сейчас совершенно холодному, и все пытались нащупать кожу под ним. Но только кольцо прилегало к шее слишком плотно.
Дис-Рона самодовольно улыбнулась и сделала новый шаг к алтарю. Я вновь поспешила за ней. Было больно осознавать себя не просто пойманной, а сдавленной, лишенной даже последнего шанса на сопротивление. Загнанной.
Возле алтаря Дис-Рона остановилась, дала мне секунду перевести дух, а потом с силой дернула цепь, заставляя прижаться к холодному камню вплотную.
— Забирайся!
Слово-приказ. Слово-команда. Слово, начавшее обратный отсчет моих последних минут жизни."
"Я сжала кулаки в бессильной ярости, в немом крике и несогласии. И тут же, будто отвечая на мои мысленные проклятия, цепь раскалилась. Пришлось забираться.
Холод камня ощущался даже сквозь одежду. Он проникал не под кожу — в саму душу. Леденил ее дыханием смерти и рождал во мне мелкую дрожь. Глупо врать, будто я не боюсь смерти. Боюсь. Как никогда прежде. Если бы только могла, я бы скулила от страха, зажимала уши руками, зажмуривала глаза и ждала… ждала, что кто-нибудь придет и вырвет меня из страха. Что мне самой хватит смелости быть сильнее слабости. Но вместе с тем я не могла позволить присутствующим — магистрам и лернатам — увидеть падение младшей дочери рода Мак-Мора.
Когда я легла, камень подо мной ожил. Руки и ноги начали погружаться в лунное нутро, точно в мягкую глину. Несильно, но в то же время достаточно, чтобы я не смогла вырваться. От страха меня затрясло.
Из тени толпы отделилась фигура и, хромая, подошла к алтарю. Аларис Торн — магистр проклятий и ритуалов. Неудивительно, что именно на нем лежит ответственность за проведение обряда изгнания сути. Трость с набалдашником в виде головы ворона тихо стучала при каждом шаге больной ноги. И мое сердце билось в унисон с этим глухим звуком: медленно, неотвратимо умирая.
Остановившись совсем рядом, магистр Торн посмотрел мне в глаза.
