Кампаний по сбережению культурного наследия Шантарска не намечается, никто, облеченный властью, ситуацией не озабочивался, сверху указаний не поступало… Ох, не нравится все это… Но бабульку пытать бесполезно, уж ежели интеллигентка старого закала дала кому-то слово держать все в тайне, так и будет…
– И даже намекнуть не можете?
– Не могу, Василий Яковлевич, уж простите…
– Ну что ж, – сказал он по-прежнему бесстрастно. – С одной стороны, я даже рад, честное слово, что ничего с картинами не случится и беспокоиться о их судьбе не следует… С другой… Вы уверены, что здесь нет авантюры, мошенничества, тому подобного?
– Смею думать, – сказала старушка с безмятежным видом.
– Вы, главное, постарайтесь не сделать опрометчивых шагов… Помните, что я всегда готов выступить консультантом, советчиком, кем угодно. Бесплатно, без тени выгоды, вы же понимаете. Нельзя все время думать о выгоде…
– Василий Яковлевич, вот придет время, я к вам непременно обращусь, – заверила старушка. – Не сомневайтесь.
– Приятно слышать… – сказал Смолин. – Вот кстати, а как у вас с кнопочками?
– Ох… – на сморщенном старушечьем личике отразилось явственное смущение.
"– Фаина Анатольевна… – не сдержавшись, поморщился он. – Ну что ж вы, право… Поищите и не прячьте далеко, ну мало ли… Я вас умоляю!
– Ну хорошо, хорошо, посмотрю…
Она тяжело встала с кресла (дореволюционных времен, реставрированное самим Маэстро, две штуки баксов как минимум), подошла к серванту и принялась неторопливо выдвигать ящички. Смолин, пользуясь тем, что бабуля стояла к нему спиной, тяжко вздохнул, уставясь в потолок.
Он устало, уныло смотрел в окно: живописные сосны, широкая река, за рекой круто вздымаются склоны, поросшие дикой тайгой.
