Прямо один в один.
— Кому надо? Бизнесу твоему? Красивая девка на фоне открытия какого-то магазина? — эта женщина уже завелась, и её так просто не остановить.
— Вот ведь дурёха! — Пётр чертыхается, и я настораживаюсь. — Уже выложила фото, да? Вот, блин, Милена! Просил же не торопиться!
— Выложила. Выглядит как кукла. Можешь с ней меня даже не знакомить. Никого не приму после моей Леси! — заявляет свекровь и кладёт трубку. — У тебя есть вино? Чтобы разобраться во всём этом, надо выпить! — она картинно хватается за сердце. — И не вразумить же оболтуса!
Киваю и приношу бутылку из запасов. Открываю и наливаю неугомонной женщине бокал.
— А ты не будешь? — щурится она, словно пытаясь разгадать какую-то загадку."
"— Пока нет, — мои глаза бегают, чтобы придумать отмазку. — Мне сейчас после алкоголя очень плохо: реву не переставая. Все эмоции мои наружу вытряхивает, прямо с одного бокала истерика начинается.
— Ох уж эти мужчины, — сокрушается Тамара Васильевна и делает глоток. — Сколько боли они нам приносили и сколько ещё принесут. И как этого оболтуса вразумить? — вновь повторяет она.
— Да не надо никак. Взрослый самостоятельный мальчик. Он принял решение, так что пусть наслаждается последствиями. Не приму я его назад, даже если умолять будет, — заявляю твёрдо и делаю глоток остывшего чая.
Морщусь. Надо бы слить и заварить новый. С некоторыми неработающими отношениями важен тот же принцип.
— И правильно. Эх, мне бы твоей мудрости несколько лет назад, я бы не страдала с отцом Петра, а сразу бы ушла, — ворчит Тамара Васильевна. — И вот как он мог, а? Знал ведь, в каком я состоянии была, а всё равно поступил так с тобой.
Некоторое время мы беседуем, и я соглашаюсь почти с каждым словом невероятной женщины.
Прощаюсь с ней и облегчённо выдыхаю, радуясь тому, что получилось хоть немного насолить бывшему.
Вот только утро субботы мне портит ранний звонок моей мамы, и это, судя по её тону, куда страшнее, чем визит свекрови.
14.
Резкий звук вырывает меня из прекрасного сна. Мелодия настолько резка, что я забываю, что такого приятного мне снилось. Кое-как открываю глаза и мгновенно просыпаюсь: звонит мама.
— НУ, всё. Пришёл мне трындец, — вздыхаю я и беру трубку. — Привет, мама!
— Излишне жизнерадостный у тебя голос, — едко бросает она, и я понимаю, что разговор будет не из приятных. — Только проснулась и изображаешь из себя бодрую?
— Ты меня раскусила, я спала, — зеваю и ругаю себя, что забыла поставить режим «Без звука».
— Девять часов, Леся! Как ты можешь лежебочить! — осуждает меня мама.
Твою ж налево. Суббота, вообще-то! Должна же я как-то компенсировать свой недосып!
— Тем более, когда ты в таком положении… — Вздрагиваю от этих слов и в горле пересыхает мгновенно.
Я говорила только Лерке.
