Не могла же она.
— Каком положении? — на всякий случай уточняю.
— Разведёнка, — выплёвывает она едкую фразу, и я облегчённо выдыхаю. — Почему я узнала это от посторонних лиц, а? Почему ты мне опять ничего не сказала?
Вот примерно поэтому. Ты опять начала менять виноватить. А это ведь моя жизнь! Имею право никому не говорить!
— Да я с этими всеми заботами и забыла. Его измена, брачный договор, заявление в ЗАГС… в этот раз не самое приятное, — пытаюсь перевести фокус внимания матери, надеясь, что она меня пожалеет.
Но нет. Стало только хуже.
— А я тебе говорила! — На этом моменте ставлю телефон на громкую связь и слушаю на расстоянии — иначе невозможно. — Говорила, что рано или поздно он тебя бросит! Но нет, ты на него ножки свесила, цветами своими увлеклась! Кому ты без работы интересна? И как ты могла свою работу по дому спихивать на Петра?
Закатываю глаза и перестаю слушать обвинения. Мама — приверженка патриархата, но какого-то странного. Когда женщины работают на трудной работе и ухаживают за мужчиной, как за ребёнком. А жить женщины когда должны? Нет уж, либо работа по дому и сидеть на шее мужа, что я в итоге и начала делать, либо обязанности пополам и женщина работает.
По крайней мере, это мои правила на жизнь. С другими я не справляюсь.
Но как мало мужчин, которые действительно уважают женщин. Которые согласны на это. С другой стороны, какое уважение от женщин, если сами женщины так по отношению к другим ведут себя?
Та же моя мама, которая вот уже десять минут уговаривает меня, что именно я виновата в измене
Петра.
— И чего ты молчишь]! — Вздрагиваю от тона в её голосе. Пора вставить своё слово.
— Слушаю тебя и постигаю твою мудрость, мама. Перебивать нельзя, вдруг важную мысль упущу?
— отвечаю я, пытаясь говорить спокойно, без сарказма.
— Опять язвишь, да? И вот кто тебя такую замуж возьмёт? Почему ты даже не попыталась спасти ваш брак? — заваливает она совершенно несвязными вопросами, на которые даже не ждёт ответа.
— Мама, он мне изменил, — пытаюсь её вразумить, но та меня прерывает.
— И что? Значит, ты себя запустила или стала неинтересной! За своё счастье надо было бороться, а не отдавать какой-то клуше! Наверняка она покрасивше тебя будет и за ним ухаживает! Твоё предназначение, как женщины… — её слова тонут в очередном потоке, который я не слушаю.
О, а вот и внутренняя мизогиния. Тяжело вздыхаю и качаю головой. Нет, молчать не буду. Так и хочется сказать, что я не перестала быть ему интересной, учитывая, насколько сексуально насыщенным был наш отпуск.
— Если человек предал свой выбор, то есть меня, это его дело. Мне не нужен такой человек рядом, мама. Я взрослая девушка и сама решаю, что делать дальше и что для меня лучше, —
жёстко произношу я.
