И что я виновата в его измене, и что я виновата в грядущем разводе, и что мне срочно нужно искать мужика.

Даже убедила сходить на свидание с сыном своей подруги, — сдаюсь и выговариваюсь.

Удивительно, что близким человеком может стать понимающая свекровь, а не родная мама. Нет, я давно не ждала тепла и любви ни от одной из сторон, научилась давать её себе самостоятельно.

Поэтому никому и ничего не говорила.

— Ты же, надеюсь, аборт делать не хочешь? — неожиданно напрягается Тамара Васильевна.

— Нет, конечно! — возмущаюсь я. — Я хотела ребёнка! Даже если отец оказался таким… — замираю на полуслове. — Простите, иногда забываю, что это ваш сын.

— Пустяки! Когда я узнала о его измене, я его таким матом покрыла! Нет, чтобы сначала уйти из отношений, а уж потом делать, что хочет… — отмахивается добрая женщина. — Но нет, он сначала с тобой в отпуск поехал, покуролесил, зачал ребёнка и в кусты!

— Ну, о ребёнке он всё ещё не знает.

— Не пытайся его оправдать! Это и его ответственность тоже! Когда ты планируешь ему об этом сказать? — Вот тот самый вопрос, который ранит меня в сердце.

Вздыхаю. Я вообще не планировала ему говорить.

— Мне страшно. Я пока не готова. Дайте мне время, пожалуйста… — делаю паузу и добавляю, подумав: — Никому не говорите! Даже моей маме! Она, если узнает, такую истерику мне закатит!

Боюсь даже, что на аборт уговорит. А вы же знаете, что мне нервничать нельзя!

Тамара Васильевна округляет глаза и качает головой.

— Как жаль, что в такие ответственные моменты ты не можешь положиться на человека, который тебя родил. Не все получают эту самую материнскую любовь. Я вообще думаю, что никаких материнских инстинктов не существует. — Согласно киваю на её слова и на автомате поглаживаю живот.

— Страшно мне, если честно. Конечно, я устроилась на новую работу… Но не так я представляла свою жизнь. Не хотела становиться матерью-одиночкой.

— тяжело вздыхаю, отвернувшись, чтобы свекровь не увидела моих слёз.

— Даже не думай, что я тебя оставлю! — эмоционально возмущается Тамара Васильевна. — Твой ребёнок — мой родной внук, а я — бабушка. Если Пётр откажется от отцовства, заставим его платить алименты, ибо нефиг!

21.

С поддержкой свекрови мне стало как-то полегче. Я больше не чувствовала себя одной в этой проблеме. Конечно, Лера всё это время была со мной, устроила мне небольшую вечеринку в честь моего увольнения, но подруга — это одно, а будущая бабушка — совершенно другое.

Жизнь постепенно начала налаживаться. Нет, я ещё не привыкла к своему статусу свободной леди, что воспринималось мной больше как одиночество. У меня ещё не прошли чувства к Петру, и за это я себя ненавидела.

Но и принять назад предателя я тоже не могла.