Всё ещё не время. Мне пока нужны все мои силы.

Всё-таки странная штука – жизнь. Я всегда любила Андрея, доверяла ему, он был моим братом. Потом, когда он ушёл, заставила себя его возненавидеть. Во всяком случае, так мне тогда казалось. И вот, наконец, мой хрупкий мир стал восстанавливаться. Очень медленно, по маленьким кусочкам складываться в красивую картинку нашего с Андреем счастливого будущего. У меня вновь появился брат. Родной человек, который меня любит и заботится обо мне.

Но, видимо, наш чертовски несправедливый мир устроен так, что как только ты начинаешь верить в то, что всё у тебя будет хорошо, это, в действительности, уже означает начало конца.

Брата у меня больше нет. Вообще никого нет. Мои родители погибли, а человек, который всю жизнь был для меня самым родным и близким, оказался совершенно посторонним мне человеком.

Я знаю, что Андрей почувствовал это – чужеродность моего присутствия в его доме. За всё время, пока тётя Люда рассказывала нам историю нашей семьи, открывая эту чудовищную тайну, которая в течении стольких лет была похоронена под руинами постоянной лжи, он ни разу не посмотрел в мою сторону.

Ни разу! Словно ему невыносимо моё присутствие рядом.

Даже покидая в спешке дом, он не обратился ко мне, не попрощался, вообще не сказал мне ни единого слова. Обратился только к тёте Люде, словно проигнорировав моё нахождение в доме.

Да и сам факт того, что он вот так вот взял и просто ушёл после того, как на нас с ним обрушилась вся эта жуткая правда, тоже говорит о многом. Чёрт, ведь это же наше с ним общее горе! Разве нет? Почему он не захотел разделить его со мной? Почему не захотел хотя бы поговорить об этом?

И ведь я не могу даже его винить за это.

Теперь-то я прекрасно понимаю, почему он тогда сбежал из нашего дома.

Да он же всю жизнь был там, как вечно провинившийся заключённый в колонии строгого режима. А человек, который должен был любить его и заботиться, словно суровый тюремщик, жестоко наказывал его по любому поводу и без.

В какой-то степени, я даже восхищаюсь им. Прожив столько лет, не видя ни любви, ни заботы, он умудрился не сломаться, не сгнить душой и остаться человеком.

Вот только моё присутствие в его жизни ему больше не нужно. Это раньше он любил меня, потому что считал своей сестрой, родной кровью.

А сейчас я для него всего лишь дочь человека, издевающегося над ним в течении долгих лет.

***

Подавив в себе судорожный вздох, начинаю кидать в сумку вещи. Я не собираюсь брать слишком много. В конце концов, эти вещи куплены не на мои деньги.

Аккуратно укладываю на дно сумки пару кофт, футболок и штанов, нижнее бельё и носки упаковываю в маленький отсек сбоку.

Потом подхожу к комоду и, выдвинув верхний ящик, вытаскиваю оттуда тонкий конверт со своими скромными сбережениями.