В тот день, когда я впервые встретил ее после того, как жестоко расправился с машиной ее кузена. В тот день, когда я загнал ее в угол в туалете, и она искупала меня в крови. День, когда она ударила меня по яйцам из-за своей восхитительной ревности. С цветком в руке. Перед целым полем ее названных мудаков, которым она иногда уделяет больше времени, чем мне. В день ее выпускного. В тот день, когда она впервые выкрикнула мое имя — мой самый любимый момент.

Однако моя любимая статуя — это та, которую я выбрал в качестве главной темы этого мероприятия. Статуя, на совершенствование которой я потратил два года.

Статуя, на которую все глазеют, как на своего Бога.

Гигантская статуя Мии стоит в центре галереи. Она одета в готическое платье и сапоги. Ленты переплетают ее волосы, а глаза смотрят в пустоту. Ее губы зашиты стежками. Под каждый из них погружается камень — больно, глубоко.

Из ее спины распускаются два огромных крыла, оставляя в камне прорези. Одно из них гордо возвышается, а второе — кривое, сломанное, наполовину упавшее. По краям красные брызги — ее девственная кровь, которую я размазал на холсте два года назад.

Она протягивает оба средних пальца. Как и в тот день, когда она позволила мне преследовать ее и показала ту свою сторону, которая свободно говорила на моем языке.

Мир пойман в удушающий захват моим любимым и, возможно, единственным шедевром.

Но не больше, чем я.

Закончив работу над ним, я обнаружил, что нахожусь в полном благоговении перед своим творением. И в какой-то мере я испытал сильное чувство пустоты при мысли о том, что я закончил его. Единственное, что меня утешает — это то, что я могу создавать новые шедевры до тех пор, пока у меня есть Мия.

Женщина, о которой идет речь, появляется рядом со мной, ее глаза завязаны, ее ведут Брэн и Глин.

На ней голубое платье.

Цвет, который она бережет только для особо важных случаев.

Мои художественные выставки входят в их число.

Она заняла мамино место и с легкостью стала моей болельщицей номер один. Она только что окончила колледж и готова приступить к осуществлению своей мечты бизнес-леди, но все равно остается для меня моделью и так очаровательно дуется, когда я говорю, что она не увидит, над чем я работаю.

— Куда мы идем? Глин? Брэн?

Мои брат и сестра ухмыляются и показывают мне большой палец вверх, а затем присоединяются к маме, которая борется со слезами, давая несколько интервью.

Папа рядом с ней выглядит гордым и довольным. Скажем так, мое решение перестать донимать брата и сестру ради спортивного интереса значительно улучшило отношения в семье.

Оказывается, это я был проблемой и королем драмы. Шокирующе, я знаю.

Но, как бы то ни было, настал момент, которого я так долго ждал.

— Брэн?

— Это я, муза, — я прикоснулся губами к ее щеке.