С этими мыслями, я смело стянула с себя рубашку, зажмурилась от удовольствия и чуть ли не стонала, от умелых прикосновений сильных рук, запрещая себе думать, где он научился подобному. И с кем. После я самым возмутительным образом уснула, прямо посреди сеанса массажа, так и не выполнив последнюю установку. А именно, надеть рубашку обратно.

С рубашкой все понятно. Сама виновата. А вот куда пижамные штаны делись, вот это вопрос! Уж их наличие перед сном я помню отчетливо.

За моей спиной зашевелилось массивное тело, подавая признаки пробуждения. О, вот кто мне сейчас ответит на интересующие меня вопросы.

— Почему я голая? — вместо «доброго утра» произнесла я, с внимательным прищуром наблюдая за Климом.

— Ты не голая. — возразил он с самым честным видом, внимательно меня оглядев. Пришлось натянуть одеяло практически до подбородка.

— Как это не голая, когда раздета? — возмутилась я, вполне справедливо.

— Правильно. Ты раздета. «Голая» подразумевает под собой полное отсутствие одежды. А ты в белье. — словно маленькому ребенку объяснили мне ощутимую разницу между этими двумя понятиями. Причем объяснять решили для верности не только словесно, но еще и тактильно. А именно, указывая на наличие упомянутого белья, сначала чувствительно проведя от плеча к груди, чуть потянув лямку бюстгальтера, а после спустившись к бедру, пройдясь по всей площади кружева на моей филейной части, щедро захватив неохваченные тканью территории. И делал он все это, не разрывая нашего зрительного контакта, с самым довольным видом на лице.

На мгновение я перестала дышать, полностью поддавшись ощущениям, после, усилием воли, стряхнула наваждение и попыталась отстраниться, напустив на лицо суровое выражение.

— Ты мне зубы не заговаривай! — возмутилась я, в тщетных попытках вырваться из стального захвата сильных рук, упираясь в голую грудь мужа. От контакта «тело к телу», становилось жарко. — Где мои штаны?"

"— Я их снял. — с самым невозмутимым видом сообщили мне открыто улыбаясь. Красив, зараза. Особенно такой: расслабленный, немного сонный и лохматый. Я так не могу. Мне, чтобы принять человеческий вид с утра, требуется как минимум двадцать минут наедине с собой и зеркалом в ванной. Ну как так можно, вообще? У меня на его фоне скоро комплексы разовьются!

— Зачем?

— Я заметил, что ты сильно ворочаешься ночью. А позавчера ты открыла мне завесу тайны, сообщив, что обычно спишь раздетая, а сорочки и пижамы для тебя словно пытка. Сегодня так же. Но я честно терпел, пока ты в очередной раз сильно не пнула меня. По самому дорогому, между прочим, для моего мужского самолюбия. Решил, что и с меня и с тебя хватит этой муки, и стянул штаны. Стоило мне это сделать, ты сразу же уснула сном младенца, даже не шевелясь.