Конечно, там и румпельное отделение, да только это будет уже не важно, когда погреб рванет и пожар от авиационного топлива начнется. А если еще сдетонирует боезапас подбашенного отделения! У него же на корме тоже артиллерийская башня есть. По всему следует, что повреждения будут сильные и повлияют на плавучесть крейсера.

– Иными словами, – улыбнулся Копаев, – зальет ему через развороченную корму внутренние отсеки и встанет он «на попа». Утонет или нет, но не до стрельбы ему будет. Это же легкий крейсер, у него водоизмещение всего около пяти-семи тысяч тонн и осадка метров пять.

Вы представляете, сколько он черпнет воды при такой осадке, если будут разрушены кормовые переборки!

– А что, – ухватился за эту мысль Буторин. – Ребята, кажется, дело говорят. Может получиться.

– А вы сами? – хмуро поинтересовался Шелестов. – Камикадзе!

– Так мы спасжилеты наденем и метров за сто сиганем в воду. Может, подберете нас потом на шлюпке. Вдвоем как раз управимся!

Шелестов грохнул кулаком по приборной доске катера и резко бросил: «Давай! Делаем!» И работа закипела. Оперативники вместе с моряками открывали кормовые ниши, где были закреплены мины и глубинные бомбы.

Со всеми предосторожностями заряды переносили на нос катера, закрепляли там, а потом накрывали остатками маскировочной сети. Туда же под сетку перекатили и контактные морские мины на якорных тележках. Затем сеть привязывали к линиям ограждения, к кронштейнам на рубке, чтобы ее, упаси боже, не сорвало ветром во время атаки. Взрыватели на глубинных бомбах установили «на удар».

Оперативники и моряки, помогавшие эвакуации рыбаков, остались в моторной шлюпке.

Туда же перевели и Хейли, понуро опустившего голову. Шелестов достал нож и разрезал веревку на руках американца. Тот только кивнул и уселся в шлюпке, уныло глядя на катер и русских моряков в нем, готовящихся к смертельной операции. Запрыгнув на борт катера, Максим подошел к морякам, которые старательно поправляли и застегивали морские спасательные жилеты. На голове у Водорезова красовалась японская офицерская морская фуражка с белым чехлом. Копаев надел матросскую мягкую фуражку. Моряки надеялись, что с борта крейсера в бинокль никто не разглядит, что катером управляют люди не в японской военной форме. Тем более на каждом японский спасжилет, скрывавший большую часть торса. Осмотрев обоих моряков, Шелестов поморщился. Авантюра, чистейшей воды авантюра, но идея могла сработать. И чтобы спасти судно, экипаж и ученых, придется рискнуть."

"– Вот что, ребята! – Шелестов положил руки на плечи мотористам, внимательно посмотрел в глаза одному, другому. Затем тихо сказал: – Напрасно рисковать я вам запрещаю.