* * *"

"Спустя полтора года Сорокин, ожидая приема в главке и изучая многотиражку, наткнулся на несколько сухих строк, внимание привлекли знакомые фамилии, идущие подряд. Из заметки явствовало, что трибуналом Московского военного округа вынесен обвинительный приговор за участие в контрреволюционной организации, подрыве государственной промышленности, антисоветской агитации и участии в контрреволюционной организации гражданину Кузнецову Максиму Максимовичу (расстрелян) и его соучастникам, в том числе Константинеру А.

Б., Зарубко И.П., Турецкому А.Г.… (различные сроки, от пяти до двадцати пяти). Сорокин с детской настойчивостью читал и перечитывал это перечисление, но Яковлева так и не увидел.

— Кто б сомневался, — не сдержавшись, пробурчал он.

Секретарь удивленно подняла глаза:

— Простите, товарищ капитан?

Сорокин поспешил успокоить:

— Нет-нет, это я так, ворчу по-стариковски.

Прошу прощения.

Сложив газету, вздохнул и продолжил ждать."