Акимов попытался побороться за справедливость:
— Вы не преувеличивайте.
— Так я своих знакомых имею в виду, — уточнил хозяин, — видать, только мне не везет. Вот директор нашей текстильной фабрики, как ее бишь… Гладкова. Толковый товарищ администратор.
Сергей промолчал, гордясь своей сдержанностью. Полковник поднял угол рта в знак улыбки:
— Коньяку желаете?
Акимов застеснялся.
— Прошу, без чинов. — Кузнецов выставил на стол два сияющих бокала, извлек из заветного погребца флягу и свинтил крышку.
Ноздри Сергея задергались — подобный запах он обонял лишь раз, в Нормандии, и помнил до сих пор: «Теперь вот и французский. Отменно у него со снабжением».
— Итак, Галина, — продолжил полковник, гоняя коньяк по бокалу, — дочь деятеля из Генштаба и замужем, между нами, за товарищем из госбезопасности. И, главное, сразу не призналась, каково? Пудрила мозги, моталась ко мне, а мужу свистела, что в ночной санаторий ездит, в связи с нервным переутомлением…
Акимов, отхлебнув амброзии, неопределенно хмыкнул.
— Потом еще надумала себе нечто, какие-то перспективы, пожелала большего. Начала предъявлять права и бабские скандалы закатывать. Прекратил я все это.
Выпили, Кузнецов предложил еще сигарету, Акимов не отказался.
— Составила она нам компанию. Сидели втроем, беседовали. Смотрю: поладили. У меня выдался трудный день: с утра по кабинетам, собраниям — заседания, болтология. Короче, утомился я, будто камни ворочал. Извинился, пошел наверх — да так в кресле и отрубился, при полном параде. С час проспал — как вдруг будто дернуло, — полковник снова потер лоб, да так, что и у Акимова шрам задергался, — вы фронтовик, знаете, бывает иной раз.
Сергей утвердительно кивнул. Ничего себе коньячок, как разливается бодрость по жилам, с каждым глотком даже как-то силы прибавлялось, уверенности. Хоть ежедневно такое лекарство принимай.
— Встал я, спускаюсь ополоснуть физию — а Иван вот. Проверил — пульса нет. И Галины нет. Дверь входная нараспашку, сапоги ее у тумбы. В одних туфельках по сугробам усайгачила…
— Что же случилось?
Полковник вздохнул:
— Не знаю, что тут было. Может, повздорили, или позабыла заранее Ване сообщить, что замужем, а он огорчился. Я так в одних сапожках полетел за этой психической, и хорошо, что успел. Хорошо, что пионеры на лыжах встретились.
Помолчали. Кузнецов заявил прямо, уже без обиняков:
— Понимаете, к чему может огласка привести?
Акимов пошевелил пальцами, обозначая собственные колебания, спросил:
— Так, а сама Галина где теперь?
— Да там, наверху, дрыхнет. Коньячок на шампанское уложила, для обогрева и на нервах, увлеклась. Идите удостоверьтесь, — предложил полковник, без тени издевки, — наверху, в левой спальне.
Вроде бы и неловко, но сходил-таки Акимов.
