Бледный заведующий этого центра толковал главбуху центра и заведующему отделения, в котором лежало тело Лары:
— Она почти полгода лежит в глубокой коме без признаков улучшений! А у нас волнения, проверки! На меня «сверху» знаешь, как давят?! Ты в курсе, что это не Росздравнадзор курирует проверки, а ФСБ?! ФСБ!!! Нас не в профнепригодности обвинят, а в саботаже правительственных программ по качественной и доступной медицине! Это государственной изменой попахивает! В этой измене нас и обвинят, чтоб народ успокоить, мигом обвинят, глазом моргнуть не успеешь! И чего мы ждем? Девчонка точно не выздоровеет, помрет, а у нас очередь в эту палату, очередь из живых, понимаешь?! И проверка, чтоб ее! Отключаем Савельеву, немедленно!"
"— Игнат Игоревич, там в августе вперед на полгода все проплачено, еще месяц остался! Давайте подождем до весны, а то нас Сантеро так по судам затаскает, что проверка цветочками покажется! Вначале его уведомить надо о расторжении договора! — верещал главбух.
— Нет, вы мне скажите: активность мозга есть или нет? — настаивал на своем руководитель центра, обращаясь к заведующему отделением.
— Минимальная. Физических нарушений в работе мозга нет, но активность меньше, чем обычно бывает в коме, — ответил заведующий.
— То есть, активности нет, — отрезал руководитель, — про минимальную и прочее забудьте, сейчас не до нюансов! Соберем консилиум и констатируем смерть мозга — точка. Вы знаете, что в стране творится?! Ролики эти чертовы видели?! Как они людей взвинтили — видели?! Консилиум и отключаем!
— Проплата, — застонал главбух, но тут у него зазвонил мобильный. — Света, я занят!!! Что? КТО?! Немедленно оформляй возврат, немедленно!!! Да-да, ты верно услышала! НЕТ, ТУТ НЕЧЕГО ДУМАТЬ! Никаких претензий выдвигать не надо! Возвращай, а то уволю!
Главбух утер лоб большим клетчатым платком и выдохнул облегченно:
— Дамиан Сантеро прислал требование о возврате неиспользованной части предоплаты за лечение Савельевой. Слава Богу! Отключайте! Я теперь вам не нужен, у меня все чисто и законно. Я пойду?
Заведующий центра радостно подскочил в кресле:
— Идите, идите! Так, Григорий Германович, собирайте всех необходимых для консилиума специалистов.
Специалисты собрались. Анестезиолог-реаниматолог думал о том, что по поводу этой Савельевой ему уже звонили и угрожали расправой над членами его семьи, если он и дальше будет препятствовать «освобождению палаты от полутрупа». Невролог думала о том, что эта молодая женщина, почти полгода проведшая в коме, возможно все осознаёт и понимает, но при этом не может ни видеть, ни слышать, ни рукой шевельнуть: какая жуткая полу-жизнь! И шансов на полноценную жизнь после такой комы у девушки нет, даже если она когда-нибудь чудом очнется.
