22
0
Свежий ветер врывался в купе вместе паровозной гарью, оставляя сажу на стенах и вещах пассажиров.
— А как вы относитесь к коньяку? — поинтересовался негоциант.
— Вообще-то положительно, но день только начался, и думаю, мне пока не стоит, — смущённо вымолвил молодой пассажир.
— А вот здесь я с вами, сударь, не согласен, — покачал головой Михаил Петрович. — Вы позволите мне вновь пробраться к саквояжу?
— Прошу.
На столике возникла серебряная фляжка, три рюмки и коробка шоколадных конфект. Бессарабов очень проворно их наполнил.
— Друзья, предлагаю выпить за знакомство!
— Разве что одну, — сдался Клим.
— А я с большим удовольствием! — улыбнулась Вера Александровна.
— Папа, а можно мне конфекты? — вопросил мальчик.
— Конечно, Гришенька, бери.
— Ага, спасибо.
— Кушай на здоровье.
Бессарабов вновь налил коньяк, но в этот момент Вера Александровна проронила:
— Клим, а вы не могли закрыть окно. Я просто задыхаюсь от угольного смрада. Встречный ветер забивает к нам гарь, и, если так пойдёт дальше, мы станем чумазыми, как негры.
— Дышать нечем, — пожаловался мальчуган.
Ардашев поднялся и опустил окно.
— Предлагаю выпить за удачу. Пусть она сопутствует каждому из нас!
— Благодарю, но я, пожалуй, пропущу, — начал отнекиваться студент.
— Ну что же вы? Такой приятный молодой человек и отказываетесь поддержать одинокую даму? — улыбаясь лишь уголками глаз, проронила сестра Бессарабова.
— Одинокую? — вырвалось у Клима.
— Моя сестричка очень разборчива, — горько вздохнул купец. — А как хочется племянника или племянницу!
— За любовь! — подняв бокал, вымолвила красавица, не отводя своих больших глаз от Клима.
И студент, точно находясь под действием гипноза, прошептал:
— За вас Вера!
— Отличный коньяк, не находите? — наливая следующую рюмку, спросил попутчик. — Греческий. Выдержанный. Признаться, я не большой любитель греческих вин. Им далеко до французских. А вот коньяки Эллады уважаю. Вы угощайтесь конфектами. Вот эту попробуйте, в обёртке, с миндалём. Под коньяк лучше не придумать.
— Что-то совсем не хочется сладкого.
— А из моих рук? Неужели отвергните? — пропела дама, точно морская сирена из древнегреческих мифов.
— Как можно вам отказать? — пролепетал Клим, выпил коньяк и позволил Вере положить в его рот конфетку.
— Ам! Умница! — воскликнула она и улыбнулась.
Попутчица достала пахитоску, ожидая, пока Клим поухаживает за ней. Закурив, она провела рукой по открытой груди своего декольте и верхняя пуговица случайно расстегнулась. Студент откинулся на спинку дивана и, почти не стесняясь, любовался своей визави. Её образ растворялся в клубах ароматного дыма.
