Тем временем Великий князь достал из внутреннего кармана массивный портсигар — вот только вместо табака, внутри оказался целый набор разнокалиберных ампул и маленьких колбочек с таблетками. Неловкими движениями вытянув из гнезда шприц-тюбик, Михаил зубами сдернул колпачок и засадил иголку себе в предплечье — прямиком через ткань, не заморачиваясь поиском более удобного места. Сдавил пальцами, вдохнул, длинно выдохнул… И удивленно округлил глаза, когда увидел друга, тянувшего за шкирку знакомого «масочника» с аккуратно простреленным плечом.

— А второй?

Перетягивая собственное творчество самодельными жгутами, Александр вздохнул:

— Под «Кнут» попал.

Распоров раненому в бок дворцовому стражнику мокрый от крови сюртук и оглядев солидную борозду от пули, в глубине которой желтело чудом уцелевшее ребро, князь молча достал свой портсигар и собрал скелетный шприц — потратив часть ампул на своего телохранителя, дворцового стражника и Шиллинга. Затем подсел к Михаилу и задумчиво поковырялся в продырявленной на его груди жилетке, с некоторым трудом вытянув наружу сплющенный комочек свинца.

— Это чем же таким тебя угостили?

Тоже запустив палец в прореху, Великий князь сначала оценил вмятину на бронепластине, затем нащупал кое-что еще и злобно скривился, соскребая с вспотевшего лица предательски отклеившуюся бороду:

— Крепостным ружьем, не меньше. Пластина треснула! Я затылком так приложился, что дыхание осекло и в глазах потемнело — думал, уже все…

Стоило Семену резко цокнуть языком, как разговоры оборвались: сквозь хриплые и редкие стоны духовных наследников парижских коммунаров стал слышен легкий, и вместе с тем словно бы нарочитый шум чужих шагов — как раз из того прохода, в котором валялись тела неудачливых «бегунков». Затем шаги стихли, и вместо них кто-то негромко свистнул. Два раза коротко, один — длинно и с хитрыми коленцами. Убрав палец со спускового крючка «Кнута», Семен подобревшим голосом уточнил:

— Тридцать три?

— Семнадцать!

— Верно!..

В проходе тут же показалась и исчезла мужская фигура. Вновь показалась: стоило новоприбывшемуразглядеть светлые волосы и желтые глаза Агренева, как он отсигналил что-то своему спутнику, и вскоре свита Его императорского высочества пополнилась надворным советником Долгиным, прибывшим в компании своего телохранителя и еще одного «Кнута».

— Как?!?

— Норма."

"Оценив состояние шипящего что-то на смеси русского и французского языков Великого князя, пытающегося устоять на предательски подгибающихся ногах, Григорий согласно кивнул. Затем пытливо оглядел раненого агреневского «компаньона», с гораздо меньшим интересом — «измайловца» и дворцового стража, вздохнул и убрал свой «Рокот» в кобуру:

— У меня один из свитских — наповал.