Вновь накатила легкая дурнота, но вид разбитой пулями адской машинки отлично взбодрил героического гвардионца: настолько, что он тут же позабыл про дырку в груди и поинтересовался — а собственно, по какой причине они всё еще живы? Ведь нитроглицерин такая штука, что взрывается от легчайшего удара и даже неосторожного чиха…

— В каком смысле масло? Это что, было обычное оливковое масло!?! Твою же в бога душу мать!!!

Рассматривающий сваленную перед ним груду дешевых револьверов, десятка полтора разнообразных ножей, дюжину недурных кастетов и две потертые лупары, господин Долгин рассеянно поправил:

— Ну, не совсем обычное: рафинированное, тройной очистки. Пришлось изрядно походить по лавкам колониальных товаров, пока нашлось подходящее по консистенции и цвету.

Вспомнив, каким холодом смертного ужаса его обдало во время внезапного падения Михаила Александровича, офицер гвардии Измайловского полка слабым голосом произнес:

— Ваши розыгрыши убьют меня вернее вражеской пули! У меня же тогда едва сердце не остановилось!!! Ох-х…

Дальнейшим признаниям помешал показавшийся «чиновник» с выправкой кадрового военного — старательно огибая неудачливых «бегунков», явный каваллерист еще на подходе расцвел верноподданнической улыбкой.

— Ваше императорское высочество, вы целы!..

Увы, но спешка и сумрак сыграли с ним дурную шутку: устремившись вперед, он сначала подскользнулся на подозрительной серо-красной кашице. Затем закономерно брякнулся на колени. И уже из этого положения разглядел во всех неппетитных подробностях, что может сотворить близкий картечный выстрел с человеческой головой…

— Бу-э-э!!!

В общем, вид пострадавшего от дружественного огня французского революционера благодаря ему стал еще неаппетитнее. На удачу оплошавшего офицера, вернулись телохранители с докладом и дорогим охотничьим ружьем — при виде которого Великий князь моментально забыл о фееричном появлении «подмоги». Пока он с болезненной гримассой вертел и осматривал одноствольный штуцер-экспресс с клеймами «JamesPerdey Sons, Ltd. London», его светловолосый друг листал тоненькую стопку бумаг, бывших в карманах охотника на августейшую дичь.

— Хм? Обратный билет до Дувра, на имя Томаса Бронте.

Поглядев на кусок тонкого картона с парой печатей, обычно сдержанный и вежливый Михаил Александрович злобно прошипел сквозь зубы:

— Английский ублюдок!.."

"Не без труда отобрав у помрачневшего здоровяка штуцер, оружейный магнат покрутил его, затем нажал-сдвинул и разобрал на две части, передав их дворцовому полицейскому:

— В кофр.