– Никто мне… Это я сама узнала, – поспешно исправилась моя искренняя, яркая в своих эмоциях и не умеющая лгать невеста.

А я смотрел на нее и понимал, что в душе буйным цветом распускается надежда: вдруг мне удалось найти в этом мире ту самую? Честную и открытую? Плевать, что Донован предал – я расквитаюсь с этой падлой позже, и он сильно пожалеет о том дне, когда решил пойти против меня. Только бы не Одри…

– Послушай, – я собирался спросить ее про контракт, сжимаемый в руке, но она перебила меня.

Вскочив с кресла, невеста заявила:

– Я совершенно тебя не знаю! – Темперамент, закипевший в моей маленькой итальянке, гнал ее по кабинету от стены к стене. Она мерила шагами помещение, продолжая говорить, вываливать на меня то, что накипело: – Я не знаю, что ты за человек, какие у тебя стремления, цели… Кто ты? Чем живешь? Откуда у тебя все это?! Есть ли у тебя друзья? Какие у тебя вкусы? Что у тебя за плечами, там, в прошлом?! Мне не известно ничего. А то, что узнаю, приходит из разных источников, и сведения носят самый противоречивый характер!

Ноги бы переломать этим источникам. Неплохая, кстати, идея! Сначала сломаю ему ноги.

– Мне страшно начинать все вот так, – продолжала Одри. – Кажется, между нами и правда что-то такое происходит, но… может быть, нет? Я ведь не разбираюсь ни в чем… А у тебя любовницы на приемах! В красном платье с грудью наружу… И она живет там. Ждет тебя! А ты сказал…

Я смотрел на Одри и с каждым ее вздохом, с каждым взмахом руки, полным отчаяния и гнева, с каждым словом понимал: она переживает на самом деле. Она не фальшивая.

Но порадоваться от души я не успел.

– И это не все! Я переосмыслила то, что случилось, и еще раз просмотрела контакт, – она махнула рукой в воздухе. Той самой, где были зажаты подписанные нами бумаги. – И нашла несколько лазеек. Да, они там есть! Я могла бы расторгнуть наш договор без потерь для себя и стать свободной.

Я кивнул, затем осторожно спросил:

– Но? Полагаю, тебя что-то держит?

Этот вопрос она проигнорировала. А жаль.

– Я не нищая, мистер Харрис. – Одри гордо вскинула голову. – Как выяснилось, все же есть наследство от моих родителей, и я не обязана продавать себя, чтобы помочь дяде и выполнить свой долг!

– Рад за тебя.

Я скрестил руки на груди, сжал челюсти до боли в скулах. Я понял, куда она клонит.

Больше нет дамоклова меча бедности над головой, стало быть, нет нужды терпеть прикосновения постороннего мужчины и отдавать себя в его власть.

Могла ли она на самом деле разорвать сделку? Скорее нет, чем да. Я знал, где и как надавить… Но, если предположить на минутку, что она сможет меня обыграть…

Я не хотел ее отпускать. Категорически.

И мог заставить… Принудить… Как тогда, при первой встрече, в этом же кабинете. О чем она и сейчас вспоминает с содроганием.