– Может, Ленка нечаянно отравилась?

– А мы наших узбекских друзей спросим, – радостно улыбнулся Коркин. – Уверен – они в курсе. Сознаваться будешь, сука?! – неожиданно заорал он так, что у меня уши заложило."

"Я всего этого не выдержала – убежала, спряталась в машине.

Марина призналась, деньги, по словам Коркина, они не совсем безвозмездно – по крайней мере, он непонятно на какие доходы купил себе новую квартиру – вернули узбекам, Антона отпустили – ну, это и понятно, кому он там нужен был, тоже мне Отелло. А я еще две недели билась в депрессии на тему «Как жить в этом мире, полном зла и насилия». Но в один мрачный серый зимний день депрессия развеялась. И неожиданно для себя я отказалась от очень выгодного, но скучного предложения – работать на имидж известного бизнесмена, который метил в политики. Потому что жадность все-таки, и я могла лично в этом убедиться, смертный грех. А о смерти мне, надеюсь, думать рано. Даже о чужой. А вечером позвонил Коркин и позвал пить виски – десятое или двенадцатое новоселье в его новых апартаментах."