Первый раз неудачно приложился попой о подлокотник, но даже охнуть себе не позволил, только улыбка дрогнула.

– Благодарю вас, ваше величество.

– Можете налить себе выпить, сегодня жарко…

– Благодарю, ваше величество.

Эрик кивнул и пронаблюдал, как граф наливает себе компот в высокий бокал, как делает глоток, как удивленно смотрит на короля…

– Да, я понимаю. А у вас, в Миеллене, наверное, шептались, что я пью кровь невинных младенцев?

Граф поперхнулся компотом.

Эрик фыркнул:

– Конечно, не пью. Сколько там крови из младенца нацедишь! Для такого дела лучше взрослые люди. Можно даже потолще, с них больше получается.

Улыбка играла на губах короля, приглашая посмеяться над шуткой, а вот глаза были подозрительно серьезны. Но кто же глядит королю в глаза?

Граф услужливо рассмеялся, и король кивнул.

– Не настолько уж я страшен. Итак… что вам сказали в Храме?

Граф, а точнее, графенок, помотал головой:

– Ваше величество, мне ничего не говорили.

– Неужели?

– Так получилось, ваше величество, храмовники разговаривали только с отцом.

– Как они вышли на вашу семью?

– Не знаю, ваше величество. Мне не говорили об этом."

"Эрик подавил разочарованный вздох. С другой стороны, он бы тоже ничего не доверил этому сопляку. Кто сказал, что храмовники окажутся глупее?

– Что вы вообще знаете о сложившейся ситуации?

– Храм оказался заинтересован в нашей семье, почему-то особенно – во мне. С отцом велись переговоры, он сильно ругал Иветту и бабушку. А потом я уехал в Альтен, а родители сюда. И Лаура тоже.

– Вы уже знаете, что они мертвы?

– Да, ваше величество. Меня просветил его высочество.

Эрик кивнул:

– Он сказал вам, что было покушение?

– Я до сих пор не могу поверить, что так получилось, ваше величество. – Голос юноши дрогнул. – Не могу.

Рыдать он не стал, но родителей, видимо, любил. И сейчас ему было больно и грустно.

– Покушались на меня. Ваши родители и сестра оказались случайными жертвами. Я понимаю, что вам от этого не легче…

– Ваше величество…

– Я не посланец Светлого, граф. И мне не под силу защитить всех. Не одни ваши родители отдали свою жизнь. Сейчас оплакивают мертвых по всему Алетару. Политика – гадкое и грязное дело.

Граф кивнул. Уверен он не был, но и спорить со старшим не стал.

– Я могу отпустить вас обратно в Миеллен хоть завтра. Но давайте сначала расскажу о подоплеке происходящего. А решение вы примете сами.

– Я буду вам весьма благодарен, ваше величество.

– Нет, юноша. Вы просто выслушаете меня и примете решение. Может быть, не самое лучшее, не самое правильное, но это будет лишь ваш выбор.

Молчание. Сидит, слушает, внимательно и сосредоточенно.

– Все началось давно, вас еще и не задумали. Даже вашего отца еще на свете не было, не могло быть.