"
"— Можете присаживаться, — сухо говорю я, убирая бумажный пакет с образцами с посетительского стула.
— А на кресло для дорогих гостей, смотрю, ваш директор не разорился, — ворчит Жданов. И добавляет уже громче, раздраженнее: — Да где эту дохлую пони с ресепшена носит? Ей русским по белому полчаса назад сказали кофе гостям принести. Моя Света хоть и разжирела как корова, но обязанности свои назубок помнит. Поэтому я всегда говорю: нанимать надо мозги с руками, а не сиськи с жопой.
И пока я пытаюсь оправиться от очередного потока грубой прямолинейности, Жданов подходит к столу и снимает трубку рабочего телефона.
— Как ее набрать? — Стреляет в меня цепким взглядом и, ткнув в кнопку набора, сам же отвечает на поставленный вопрос: — Ноль, наверное. Такой дуре подходит.
— Игорь Вячеславович… — пытаюсь возмутиться я.
— Да, — рявкает он, обращаясь к динамику. — Ресепшен это? Так и думал. Ты ответь мне одну вещь, не помню-как-там-тебя: как докатилась до жизни такой? Чего молчишь? Думать пытаешься? А не надо тебе думать. Ты как кофе делать в институте проходила? Так и сделай бегом. Тебя еще позавчера просили. К Любе Владимировне потом тащи в кабинет.
Повесив трубку, он опускается на стул и бормочет себе под нос:
— Что за люди. Ни хера не умеют, пока под зад не пнешь.
Я стою в растерянности. С одной стороны, хочется сделать ему внушение, что нельзя прилюдно поносить других людей, тем более в офисе, тем более в такой грубой форме. С другой стороны, язык не поворачивается. Потому что он это будто неосознанно делает… Это стиль общения его, что ли, такой. И еще кажется, словно он по-настоящему переживает из-за чужого непрофессионализма и некомпетентности.
— Вазу-то смотрю для цветов раздобыла? — неожиданно иронично произносит Жданов, глядя в правый угол моего кабинета.
— А... Да, — отвечаю я, запнувшись от внезапной смены темы. — Ведро — единственная емкость, которая смогла вместить столько цветов. И еще раз повторюсь: мне очень приятно, но не стоило.
— Только давай вот без этих ужимок девственниц, — морщится полиграфический магнат. — Нам с тобой сегодня еще ужинать. Если я тебя с ложки решу покормить — ты что, рот прикроешь со словами: я не такая?
Густо покраснев, я начинаю перекладывать бумаги на столе. Понятно, что он шутит… То есть, какие в нашем возрасте ложки… Но все равно… Его манера говорить все, что вздумается совершенно сбивает с толку.
— Я свое согласие на ужин не давала…
Договорить не удается, потому что в дверь робко стучат, а в следующую секунду на пороге появляется Оля с подносом.
— Простите, — испуганно произносит она, быстро ставя его на стол и сделав неуклюжее подобие реверанса. — Я просто закрутилась… Работа… Звонки…. Общайтесь… Не буду вам мешать.
