18

— Поверить не могу, что я согласилась, — шепчу я себе под нос, пока сажусь в машину Жданова под прицелом десятка взглядов коллег. Среди которых, между прочим, есть Шапошников.

Почему согласилась? Потому что поняла, что в противном случае полиграфический магнат с меня не слезет. Не в буквальном смысле, конечно. Он, как только ногу на ногу перекинул и заявил: «Ну что, инженер Люба, надеюсь, ты приветствуешь сверхурочные, потому что куковать мы здесь будем до тех пор, пока ты в трактир со мной поехать не согласишься», стало ясно, что настроен серьезно.

Я от растерянности полминуты не знала, что сказать. У нас ведь кабинеты на сигнализации. Разве могу я просто так запереть взрослого уважаемого человека и уехать? Охрану вызывать тоже не вариант. Тот дедушка в вестибюле в обморок упадет, стоит Жданову спросить «Как докатился до жизни такой?».

Вот и получается, что стала я заложницей обстоятельств. Вернее, жертвой собственного воспитания и некачественно организованной службы безопасности. Пришлось поехать чаевничать.

— Добрый вечер, Михаил, — здороваюсь я с водителем. Он мне симпатичен еще с тех пор, как помог справиться с севшим аккумулятором. — У вас всегда такая машина чистая — ни пылинки.

— Еще бы, — грохочет Жданов, опускаясь со мной по соседству. — Каждый день ее на мойке пидорит за мои деньги.

Я испуганно смотрю на Михаила. Не оскорбился ли на такие слова? Но он продолжает смотреть вперед так, будто ничего и не слышал. Может быть он глухонемой и понимает только жесты? Я ведь ни разу от него слова не слышала. Хотя стоит заметить, что с таким характером как у Жданова это стало бы для него спасением.

— Ты глянь, как в нашу сторону вылупились, — бормочет полиграфический магнат, глядя в затонированное стекло. — Пони с ресепшена того и гляди бинокль достанет.

И повернувшись ко мне, усмехается.

— А мы тут с тобой вхолостую сидим. Никак не дадим хорошего повода для сплетен.

— Тут я, боюсь, вы ошибаетесь, Игорь Вячеславович, — вздыхаю я, понемногу вырабатывая иммунитет к его шуткам. — На ближайшие две недели я стану самой обсуждаемой личностью в офисе.

— Так это же и прекрасно, Люба Владимировна. Думаешь меня не обсуждают? Обсуждают и еще как. А теперь спроси: что я по этому поводу думаю?"

"Я не удерживаюсь от улыбки. Хоть и грубоватый он, но обаятельный, особенно когда в глазах вот такие чертята пляшут.

— Спрашиваю. Что вы думаете по этому поводу?

— А ничего я не думаю, Люба, — громко гаркает Жданов. — Потому что мне плевать. На мнение каждого дурака оглядываться будешь — полжизни потеряешь. И тебе рекомендую подобной ерундой не страдать. Собаки лают — хоровод идет, слыхала такое выражение?

— Вы имеете в виду караван? — деликатно справляюсь я.